Если даже управляющий и удивился его сообщению, он не подал вида. Изабелла не сомневалась в том, что Рагнор, сидевший у нее на плече и отряхивающий мокрые перья, а также ее собственная вымокшая одежда произвели на управляющего странное впечатление. Фарел еще раз вежливо кивнул и сказал, что ее и Гила рады видеть в замке Хокхарст.

– Боюсь, что вы застали нас не в самом лучшем виде, миледи, – немного встревоженно сказал управляющий. Если бы мы знали о вашем прибытии… Но его светлость так редко бывают здесь, видите ли, что мы не держим здесь много слуг. Однако, без сомнения, сейчас все было бы по-другому. Мы бы смогли кое-что исправить.

– Я уверена, что все так и будет, господин Фарел, – сказала Изабелла, хотя вначале она заподозрила управляющего в явном безделии и некомпетентности. Но теперь поняла, что его руки были связаны абсолютным отсутствием заинтересованности лорда Хокхарста в ведении хозяйства в имении.

– А мои братья здесь, Фарел? – спросил Воррик, меняя тему разговора.

– Нет, милорд. Лорд Мэдог вернулся в Гвендрее недавно и взял с собой сэра Эмриса.

– А моя мать?

– Ее нет в резиденции, милорд.

– Спасибо, Фарел. На данный момент все.

Теперь оруженосцы, сопровождавшие их в дороге, тоже вошли в большой зал и зажгли огромный центральный камин. Затем принесли простую, но сытную еду. Прежде чем сесть обедать, Изабелла с радостью подошла к огню, который теперь весело горел, разгоняя мрачную суровую атмосферу крепости. Осенний ветер и дождь пробрали ее до костей, и она замерзла, но только сейчас почувствовала это. Она протянула руки к огню. Гил подошел и стал рядом с ней.

– Боже мой, Изабелла, – он говорил тихим голосом. – Я не знал, что Воррик позволил своему замку превратиться в такие развалины. Похоже, что тебе придется здесь поработать. Я уже начинаю жалеть, что не попросил разрешения Глостера сопровождать тебя сюда. Мне кажется, что точно с таким же усердием, как в сражении с шотландцами, я постараюсь помочь тебе привести это место в порядок. Особенно теперь, когда Воррик разгневан на тебя.

– Ах, Гил, ты же знаешь, что это моя вина.

– Да, я знаю. Будь проклят Лионел! Я убью его! Если бы только Воррик мог выслушать нас с Кэрливелом!

– Я знаю, что вы пытались убедить его в моей невиновности, но вам ничего не удалось. Это безнадежно, Гил. Воррик никогда не поверит, что я ему не изменила. Ах, Гил, что же мне делать? Я так старалась завоевать его любовь, и Воррик тоже успел полюбить меня, как он сам сказал, но теперь все разрушено. Он никогда снова мне не поверит, а где нет веры, там не может быть любви.

– Я понимаю, Белла. Ты хочешь, чтобы я тебя увез отсюда? У тебя ведь есть собственное имение Грасмер, и, как ты знаешь, тебя всегда ждут в Рашдене.

– Нет, брат. Хотя я и благодарна за твое предложение. Но мое место рядом с мужем. Что сама посеяла, то теперь и пожинаю. Только… только не уезжай от меня слишком быстро. Останься со мной… ну, хоть на немного.

– Конечно, дорогая сестра, не думай ничего плохого и помни: когда я уеду, останется Кэрливел, а он – твой Друг.

– Да. Но я не должна ему навязываться, Гил, иначе он будет разрываться между мной и Ворриком. Я не могу позволить себе поставить его в затруднительное положение.

– Ты такая добрая и хорошая, Изабелла, что я понять не могу, почему Воррик тебе не верит.

– Он был ранен, Гил, и рана его глубока. Я это понимаю. Только жалею, что не смогла его вылечить.

В ту ночь Изабелла лежала одна в своей комнате и ждала, но Воррик не пришел к ней. Она слышала, как муж беспокойно ходил в соседней комнате, но хотя несколько раз и останавливался перед дверью, которая их разделяла, он так и не открыл ее.