В том же, 1471 году, Эдуард поплыл домой, и в Барнете, севернее Лондона, в последний раз встретился со своим кузеном Невиллом в сражении. Вероломный граф Уорвик, понимая, что они проиграли, попытался трусливо бежать с поля боя. Люди Эдуарда поймали его на краю леса, и через несколько секунд «делатель королей» был мертв. Это была блестящая победа, но никто не упивался ею так, как брат Эдуарда Ричард, герцог Глостер. В свои восемнадцать лет он в первой большой битве блестяще руководил целым флангом армии Эдуарда.

Из Барнета они двинулись на северо-запад, в Тьюксбери, и там одержали громкую победу над Маргарет, убившую своего младшего сына (который, по словам некоторых, не был действительным наследником Генриха, а был плодом незаконной любовной связи с Эдмондом Бьюфортом, герцогом Сомерсетским). Саму Маргарет с позором отослали на родину, во Францию, а взятого в плен Генриха снова заключили в Тауэр.

В далеком Рашдене до Изабеллы информация о сражениях доходила из «вторых рук», от ее брата Гила, который с восторгом рассказывал ей об этом, яростно размахивая кинжалом, как мечом, и так образно описывая сражения, как будто сам в них участвовал.

– Только подумай, Белла, – восхищался Гил, – Глостеру всего восемнадцать, а он уже лучший военный полководец во всей Англии! Вообрази, какое он, должно быть, представляет зрелище на поле боя: Ричард Глостер размахивает своей мощной секирой, его зычный голос разносится по всему полю, вдохновляя воинов, роскошный флаг с изображением белого вепря развевается на фоне неба! Боже праведный, да я бы отдал жизнь за такого человека, как он!

– Ах, Гил, – вздыхала Изабелла, – как ты можешь восхищаться, говоря о войне? Когда я думаю об этих людях, которые бессмысленно гибнут или получаю ранения, мне становится дурно, и у меня болит сердце за их женщин.

Мальчик спрыгнул с копны сена, на которой стоял, воображая, что это холм, с которого он обозревает поле боя.

– Ты не понимаешь, Изабелла. Это путь настоящего мужчины – бороться и умирать. Только трусы, подобные толстому лорду Оадби, скрываются в замках. Я сомневаюсь, что этот человек когда-нибудь участвовал в турнире! – Гил с отвращением и презрением усмехнулся.

– Возможно, что и не участвовал, – согласилась Изабелла, зачерпнув пригоршню орехов для маленькой белки с пушистым хвостом, сидевшей перед ней. Глаза у белки загорались, когда она с готовностью протягивала свои крохотные лапки за лакомством. – А ты что скажешь, Джаспер? – спросила девочка, поднимая вверх орех. Белка громко затрещала, и Изабелла засмеялась. – Спасибо, – кивнула она, отдавая белке заслуженную награду.

Пока малышка жадно вгрызалась в орех, девочка исследовала ранку на ее теле, нанесенную в схватке с другой белкой. Ранка хорошо заживала, и, убедившись, что белочка больше не требует такого ухода, Изабелла повернулась к брату.

– Уже позднее утро, – заметила она, – нам надо поспешить, иначе мы опоздаем на урок к господину Джексону.

Так как леди Шрутон ясно дала понять, что Изабелле нежелательно ходить туда, где женщины Рашдена собирались за такими чисто женскими занятиями как вышивание и прядение, девочка стала посещать школьные занятия вместе с братом. Господин Джексон в любом случае научил бы ее читать, писать и считать, и, хотя ему казалось странным, что она интересуется и другими областями знаний, он не возражал по поводу обучения сестры и серьезно объяснял Изабелле все, как и Гилу.