«Лионел хочет поцеловать меня, – подумала Изабелла, и ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. – Он хочет поцеловать меня! Ах, только бы кровь не пульсировала в жилах с такой бешеной скоростью!» Она так разволновалась, что потеряла способность думать. Ее руки, лежавшие у него на плечах, слегка дрожали, а ладони стали влажными и холодными, как лед. Кажется, девушка ждала этого момента всю жизнь, и теперь, когда он наступил, не знала, что делать. Проглотив ком в горле и откинув голову, она приоткрыла рот, мысленно молясь, чтобы это было правильно.

Ах, какими мягкими были его губы и как возбуждали ее, нежно прикасаясь к губам, пока она не привыкла к этому ощущению и не стала целовать Лионела в ответ с робкой готовностью, желая понять его и доставить ему удовольствие. Изабелла нерешительно погладила золотистые волосы юноши, когда он запустил руку в серебристый каскад девичьих волос, языком приоткрывая ее губы и наслаждаясь их сладостью. От этого интимного прикосновения тело девушки наполнилось приятным теплом, и она теснее прижалась к нему, желая продлить этот момент. Изабелла тихо простонала, когда его руки скользнули по ее спине, с силой привлекая к себе, а поцелуи стали более настойчивыми. Неожиданно для себя самой Изабелла почувствовала пробуждение своей женской сути. Время остановилось и неслось на крыльях мимо – так ей казалось. Но вдруг Лионел без предупреждения отстранился от нее и опустил глаза под ее пытливым взглядом, полным любви, так что она не могла прочесть его мысли. Он еще раз легко поцеловал девушку, потом встал и протянул ей руку.

– Пойдем, Изабелла, – сказал Лионел. – Уже темнеет. Нам надо возвращаться в замок.

– Да, – выдохнула она, потом на мгновение затаила дыхание, коснувшись его руки.

Лионел целовался со многими женщинами, но Изабелла не знала этого. Ей было сейчас непонятно, почему его красивое лицо омрачилось и почему он не позволил страсти целиком овладеть им. Изабелла не сомневалась лишь в том, что этот поцелуй был таким же прекрасным, как ее мечта, и что она будет любить лорда Лионела Валерекс до дня его смерти.

В большом зале было тихо. Изабелла сидела и вышивала гобелен, который только что начала, и на котором будут в последовательности запечатлены приключения Гила. Девушка всегда нетерпеливо и неловко работала с иглой, когда ей приходилось выполнять такую работу, но на этот раз ее задачу осложняли стоявшие в глазах слезы, от которых все силуэты на гобелене расплывались.

Деревья сбросили листву – к ним прикоснулась осень, и Гилу с Лионелом надо ехать на север, к герцогу Глостеру. Брат Изабеллы хмуро смотрел на свой кубок с вином, потому что знал, как печалит сестру предстоящая разлука. Лионел, такой же мрачный, так как он не придумал способа разорвать помолвку с Джильен Бьюмарис, неохотно перебирал струны лютни.

Лорд знал: Изабелла и ее брат ждут, что до отъезда он попросит руку девушки, но Лионел не мог сделать этого. Его положение осложнялось еще и тем, что он не мог объяснить им, перед какой дилеммой стоял. Род Эшли – это гордые и порядочные люди. Они приняли Лионела в свой дом и в свои сердца и дали понять, что будут рады видеть его мужем Изабеллы. Они станут презирать и ненавидеть его, если узнают, как он обманул их, ухаживая за девушкой и зная при этом, что не сможет жениться на ней. Лионел понял, что для него невыносима даже мысль об их неуважении.

– Спойте нам, милорд, – с наигранной веселостью предложил Гил, чтобы нарушить молчание.

– Ах, да, спойте что-нибудь! – воскликнула Изабелла.

Что-нибудь, чтобы нарушить эту гнетущую тишину в комнате! Что-нибудь, чтобы эти двое любимых ею людей не заметили слезы, готовые вот-вот брызнуть из омраченных печалью девичьих глаз.

Лионел с радостью согласился, тронув несколько аккордов на прекрасной лютне, сделанной из созревшего дерева и отделанной перламутром.