Не очень веря в это, Изабелла все же облегченно вздохнула.

– Я… я не знала и подумала, что граф… имеет теперь на меня зуб и будет мстить из-за меня всему Рашдену. Я никогда не забуду выражение его лица, когда он уходил из конюшни. Граф был настолько разъярен, что я испугалась. Мне казалось, что он ударит меня! Я не должна была так смеяться: это было слишком неприлично с моей стороны. Обычно я не бываю столь немилосердна, но… но это было так смешно.

– Да, вы правы, миледи. Не бойтесь. Уорвик может на некоторое время выйти из себя, но, уверяю вас, он не станет мстить вам и обижать ваших людей. Это не в его стиле. Мой брат суров и заносчив, порой жесток, но редко бывает несправедлив. Может быть упрямым, но никогда – нечестным. Он не станет грабить имение вашего брата из-за реальных или вымышленных недоразумений – если вы этого боитесь.

– Да, я… я боялась, так как Гил доверил мне Рашден… а я ответственно отношусь к своим обязанностям, сэр. Знаю, что у нас было плохое начало, но мне очень хотелось исправить положение… – голос ее упал, и она прикусила губу.

– Вам это удалось, миледи. Дважды за сегодняшний день я онемел, увидев вас, – Кэрливел заговорил громче, взгляд его потеплел от изумления и желания.

Вопреки всему Изабелла улыбнулась, и ее тревоги постепенно отступили.

– Мне остается только надеяться, что во второй раз это случилось потому, что моя внешность изменилась в лучшую сторону. Вы напрасно пошли в конюшню и распугали всех животных в зверинце, сэр. Я вдруг подумала, сэр, что вы сами виноваты в случившемся утром!

– Ах, полно, миледи. Вы шутите. Мы ведь ничего такого не сделали, только вошли туда…

– Да, но именно ваше появление там спровоцировало козла. В обычной обстановке это добрейшее животное…

– Ах, полно, миледи, – повторил Кэрливел.

– Должна вам сказать, сэр, что Тинкер терпеть не может плащей. Дело в том, что когда козлик был маленьким, какие-то ребятишки решили пошутить и набросили на него одеяло, чтобы он ничего не видел. Естественно, бедняжка носился, обезумев от страха, а эти пострелята улюлюкали и били его палкой, подгоняя. Конечно, мальчишки поступили очень жестоко и были сурово наказаны за такую проделку, но животному нанесли непоправимый вред. Тинкер был до смерти напуган да так и не оправился от потрясения. Теперь он готов бросаться на все, что хоть чем-то напоминает одеяло. Потому я держу его в конюшне.

– Вместе с этой болтливой птицей и другими животными, у которых такие же плохие манеры, как…

– У их хозяйки?

– О, нет, миледи!

– Да, полно же, сэр. Может быть, мой охранник рассказывал мне сказки или вы все же называли меня «свиньей» вашего брата? – поинтересовалась Изабелла, притворившись недовольной.

– Боже мой! Как только сэр Линдел осмелился повторить такое? Я за это голову ему снесу…

– Ах, так, значит, это правда? – радостно воскликнула девушка к огромному неудовольствию Кэрливела.

– Нет, миледи…

– Может быть, тогда вы спутали меня с моим братом, который служит «Вепрю» Глостера, – умно предположила она.

– Да, именно так! – Кэрливел с благодарностью ухватился за спасательную соломинку, не заметив каламбура, который подразумевался.