— А чем до старого дворца занимался?

— Не помню. Это было так давно. Я даже имя своего изначального не помню. Сурхеб ведь служебное, как и облик. Совет Зара славится своей страстью к изменению облика тех, кто служит ему.

— Сколько же ты всего служишь?

— Больше пятисот лет...

— Мда... — покачал головой Илья. И тут его озарило. — А та матриарх маг-скорпионов, она что, тоже измененная?

— Да какая она матриарх? — хохотнул Сурхеб. — Это просто боевая трансформация девицы из зеленых магов. Она тоже задолжала. Крепко. Вот и отрабатывает. Формально — охраной, но мы все знаем, что он ей по своему желанию может возвращать нормальный облик. Для услады.

— Любовь?

— Если только безответная. — усмехнулся Сурхеб. — Вот она, кстати, охотно бы с вами сбежала.

— А чего сидит там?

— Почти все время она болталась бесплотным духом рядом с телом. Привязанная к нему. Как и каждый из нас. Так и общались. А когда она в теле, то под присмотром Ану. Захочешь, не сбежишь.

— Тяжело умирала?

— Тяжело. — серьезно ответил скелет. — Кляла тебя на чем свет стоит.

— Ну, извините.

— За то, — продолжил Сурхеб, — что не смог ее окончательно убить.

— Мда. А тот зомби?

— Нет, этот не пошел бы. Он идейный.

— Ладно. Разобрали. А ты как? Готов принести клятву мне?

— Я ее не помню, — виновато ответил Сурхеб.

Призраки подсказали. Скелет крайне неуверенно произнес. Илья принял. Раз. И эту гору костей охватило синее свечение. А потом, когда оно ушло, огонь в его глазах сменился с черного на синий.

— Дело сделано. Отпустите его. — скомандовал мужчина.

Скелет рухнул на песок и, повинуясь приказу, встал.

— Нарекаю тебя Леориком. Это твое новое служебное имя.

— Проклятье! Дался тебе этот Леорик! Почему? Кто это такой?

— Неупокоенный король-скелет из одной игры у меня дома. Сделаем тебе корону и нормальный меч — будешь очень похож. Тем более, что твой ты еще в саду потерял.

— Чем же мне воевать? — растерянно пробубнил скелет.

— В бою добудем. Ладно. Мне нужно сосредоточиться...

Минут пятнадцать мужчина стоял как вкопанный, погруженный в собственные мысли. Он их упорядочивал.

Защита, в которую уходила его психика в моменты опасности или сильного стресса, убивала у него практически все эмоциональные реакции. Они если и оставались, то крайне скудные и дежурные. Если же аномалия, опираясь на страхи, то есть, эмоции, строит личный ад, то почему бы не схитрить? Вот он и пытался — накручивал себя правильным образом...

Наконец, он закончил.

Выдохнул.

И решительно зашагал вперед, увлекая за собой свою свиту.

Десять шагов — ничего.

Полсотни — тихо. Только округа плыла. И уже невооруженным взглядом было видно, что они попали в какое-то искажение реальности. Словно бы весь мир вокруг нарисовал Пабло Пикассо.

Еще десятка полтора шагов.

И все вокруг осыпалось прахом, оставив лишь ровный... хм... пол до горизонта. Повсюду. С характерной такой плиткой типичной для зала приема населения.

Шаг.

Шаг.

Еще.

И откуда-то из неведомой дали с удивительной скоростью прилетел письменный стол с зеленой лампой, папками, бумагами и пафосным чертиком, который, высунув от усердия язык, рисовал косые крестики на листах.

Илья отдал щит и копье подержать Леорику.