Барбара Мецгер. Рождественское проклятие
1
– Удивительно, но Рождество совсем не то, каким оно было раньше, – старый рыцарь оглядел свой Большой Зал, увешанный знаменами, гобеленами и комплектами доспехов. Он покачал бородатой головой. – Да и ты тоже не тот, каким был раньше, – ответила его любящая жена, отличавшаяся таким острым языком, что им можно было резать олений окорок. – Тьфу. В мое время мы развешивали ленты и сосновые ветви, омелу и остролист. Всегда была добрая, честная пирушка, с менестрелями и медом, но, конечно же, после того, как мы опускались на колени и молились. – В твое время, старая ты развалина, у тебя были колени. Печально, но верно: сэр Олник был всего лишь тенью самого себя. В действительности он являлся бесплотным духом, привидением, фантомом, призраком. Его возлюбленная леди Эдрит, такая же прекрасная в его глазах, как и всегда, для других, смертных глаз, выглядела всего лишь струйкой дыма, пылинкой в лунном луче, дуновением аромата сирени. Сейчас она плыла через Большой зал замка Уорт, ее длинные рыжие волосы тянулись позади нее, и лишь простая золотая лента удерживала их от алебастровых щек. Летним днем это бледное лицо могло бы обгореть, но солнце не целовало леди Эдрит уже давным давно, слишком давно. Точно так же леди уже много лет не целовал и ее муж, и она не собиралась допускать нечто подобное в ближайшем будущем. Тихо шелестя богато вышитым голубым бархатным платьем – или это ветер шептал что то через трещины древней груды камней? – леди Эдрит проплыла мимо длинного ряда старинных доспехов, которые выстроились вдоль потемневших от дыма стен. Только одни латы в настоящий момент были заняты – те, в которых сейчас пребывал в дурном настроении сэр Олник. Это была вторая по качеству кольчуга рыцаря, его самой лучшей был нанесен непоправимый ущерб, хотя и не такой непоправимый, какой был причинен самому сэру Олнику в тот давно прошедший, ставший причиной проклятия день Рождества. – Сэр Олник Уорти , – бормотала его благородная жена. – Ха. Ты не достоин даже хорошей полировки, только не после того, как распугал всех слуг. Опять. Мой дом продолжает разрушаться и, наконец, развалится, и я не стану благодарить тебя за это. – Ох хо, так теперь это моя вина? Разве не ты досаждала служанкам насчет их уборки? – Все они ленивые создания, до единой. Но я никогда не заставляла стаю злобных гусей нападать на бедную кухарку. – Ради всех святых, они искали кольцо. Твое благословенное кольцо. – А что насчет сумасшедших белок или мычащих коров? Это было до или после диких кабанов и ураганов? Никто и близко не подойдет к этому месту, только не в Рождество. – Ангелы на небесах, я пытался сдвинуть кольцо. Ведь оно становится ближе, не так ли? – Сэр Олник присел еще ниже в своей броне, позвякивая частью набедренника. Он побренчал им снова для ровного счета, но вряд ли кто то это услышал. Слуги редко заходили в эту часть старого замка, и никогда – ближе к Рождеству, если могли избежать этого. Но рыцарь знал, к своему неизменному сожалению, что невозможно избежать взаимных упреков его возлюбленной. – Ближе? – пронзительно завопила его сладкоголосая дражайшая половина. – На три мили или на три столетия? С такой скоростью замок обрушится нам на головы, если бы они у нас были, конечно, а наши наследники будут жить на Луне, прежде чем мы разрушим твое окаянное проклятье. Сэр Олник загрохотал тяжелым мечом, висящим на боку. – Ваша память обманывает вас, мадам жена, точно так же, как и вы обманули свои супружеские обеты. – Я никогда не делала этого, старый ты дурак с причудами! – Помилуйте, ведь это не я навлек проклятие на наш дом. – Что ж, это ведь не я полезла в драку в день Рождества. |
