|
Название не вызвало в душе никакого отклика — по большому счету ему на самом деле было без разницы, где сидеть, главное сейчас было успокоить, прогнать грусть с этого лица, которое так приятно было видеть веселым и умиротворенным. А поскольку аванс в нетронутом виде лежал в кармане, это значило, что в этот вечер ему любое, даже самое дорогое кафе по плечу. «По карману, — поправил он себя и решительно распахнул дверь, звякнувшую колокольчиком. — В крайнем случае — и это уж самое страшное, что может случиться, — пропью всю зарплату. Так это ж ничего, через две недели будет получка».
В баре было темно и уютно, в небольшом зале стояло всего несколько, пять или шесть, столиков, застеленных белоснежными кружевными скатертями. Официантка с длинными ногами, в голубом коротеньком платье плавно шествовала по залу с голубым опять же подносом, на котором стояли бутылка шампанского и два фужера. Людей было не много — три столика совсем пустовали, за другими сидели по два человека. Алексей приметил один, расположенный в дальнем конце зала, — место показалось ему уютным, а главное, почти недосягаемым для взглядов большинства посетителей, что особенно пришлось по душе. Она нерешительно замялась на пороге. —Да пойдем же, чего ты? Вон тот, дальний столик — по-моему, в самый раз? — Ну да. Алексей почувствовал, как она схватила его за мизинец, вцепилась крепко, как маленький ребенок, который боится потеряться. Он потянул ее за собой — она так и шла, держась за его палец. Подойдя к столику, свободной рукой отодвинул для нее стул и только собирался сказать «садись», как с противоположной стороны вдруг послышалось: — Машка! Она обернулась — рука разжалась, освобождая мизинец от плена, взметнулась вверх. Там, за дальним столиком, сидели двое парней. — Я сейчас. — Она снова легонько коснулась все того же мизинца, словно прося у него прощения за то, что покинула так внезапно. — Ты меня подожди. Ничего не оставалось, как сесть на тот самый стул, который он только что отодвинул для нее. Она быстро и плавно прошла по залу, остановилась. Уселась за столик как-то странно, поджав под себя одну ногу. «Впрочем, нечему удивляться, этот человек, наверное, ничего в жизни не может делать нормально, как все люди, — отстраненно подумал Алексей, — ей же обязательно выпендриваться нужно, везде и всегда. Подумала бы сначала…» О чем она должна была подумать сначала, он так и не решил — в ту же минуту подлетела официантка в голубом, поздоровалась, представилась — ее звали Валерией — и положила перед ним меню, напечатанное, как можно было заранее догадаться, на голубой бумаге. «Странно, почему это место до сих пор не облюбовали голубые, тут для них прямо-таки рай», — усмехнулся Алексей, обводя взглядом соседние столики, за которыми сидели пары исключительно традиционной ориентации, стараясь почему-то не смотреть на тот, дальний угол. Но, даже стараясь не смотреть, все же увидел, как она откинула голову назад и чему-то громко рассмеялась. Этот смех прямо-таки обжег его, ион вдруг снова подумал и о своем костюме, который был тесноват в плечах, и о Людочке, которая, наверное, все еще ждет его возле входа в театр. Все еще ждет. Опустив взгляд, он принялся рассматривать меню: салат крабовый, салат грибной, «Оливье», мясо по-французски, рулет из курицы… Вполне понятные русские слова казались абсолютно бессмысленными, он снова и снова пробегал по строчкам вверх и вниз, возвращался назад, не в силах избавиться от ощущения, что читает какую-то тарабарщину, написанную на непонятном языке. Потом снова посмотрел в ту сторону, откуда доносился хохот. Она сидела, по-прежнему поджав под себя ногу, с дымящейся уже в руке сигаретой. |
