И вообще сама идея выбрать в качестве героя мужчину-акушера. Какому мужику захочется изо дня в день измерять у женщин шейки матки и делать эпизиотомии?

Разумеется, не следовало забывать о чуде рождения…

Но эпизиотомии при этом оставались.

Или во всем мире от подобных деталей мутило только меня?

Где-то на третьей главе я упала на диван, закрыла глаза, а очнулась около четырех утра, после чего доползла до собственной постели. Услышала, как Флейшман похрапывает в своем углу, и задалась вопросом, давно ли он прекратил поиски золота.

Как только голова коснулась подушки, я вновь вырубилась.

Когда разлепила глаза в следующий раз, сквозь жалюзи просачивались солнечные лучи, а Флейшман стоял у моей кровати с чашкой кофе.

— Тебе лучше поторопиться, а не то опоздаешь.

Я села, с благодарностью взяла кружку с изображением Зигги — мы заметили ее в каком-то магазинчике в одну из субботних распродаж, и я нашла изображение забавным. И тут же подумала о кружке Мэри Джо с девочкой Кэти. Эту, пожалуй, изготовили еще раньше.

— Я докопался до золота, — объявил Флейшман.

Я рассмеялась:

— Неужели нашел что-то более сверкающее, чем «Необычные роды»?

Он не разделил моего веселья.

— Я нашел нечто такое, что решит твою судьбу.

— Мою судьбу?

— Обеспечит тебе безоблачное будущее. И, честно говоря, начинаю сомневаться, заслуживаешь ли ты этого. Судя по твоей реакции, я мечу бисер перед свиньей.

— Сейчас только семь утра.

— Ты должна прочитать эту рукопись, Ребекка. Она так хороша! У меня по коже мурашки бежали, особенно в конце!

Я нахмурилась:

— Ты прочитал всю рукопись?

— Разумеется. Ты вырубилась в девять, но я-то не спал до половины первого.

Я застонала. Так много хотела сделать вчера вечером, а вместо этого заснула. Теперь придется тащить обе рукописи обратно в редакцию. Непрочитанными.

Касси-то небось не спала всю ночь, отыскивая очередной бестселлер.

— Я, честно говоря, испугался, — прервал мои раздумья голос Флейшмана.

— Чего?

Он нетерпеливо повел плечами.

— Господи, Ребекка. Я говорю о книге. Если верить сопроводиловке, она написана для серии «Пульс», но в ней же печатаются небольшие романы?

Я кивнула.

— А здесь пятьсот страниц. И это лучшие пятьсот страниц, которые я когда-нибудь прочитал!

Заявление было чересчур смелым. Но Флейшмана частенько заносило.

— И как называется эта книга?

— «Останавливающий сердца».

— Гм-м…

— Там есть жуткий злодей, — голос Флейшмана звенел, — а героиня — женщина-ученый, которая помогает копу выяснить, почему пациенты умирают в больнице, куда их доставляет «скорая помощь».

— Гм-м…

— Потом она встречает хирурга, работающего в этой больнице, и какое-то время кажется, что именно он и убивает пациентов. Разумеется, он красавец и наша ученая леди влюбляется в него.

Мне пришлось признать, что эта книжка могла дать фору той, что читала я, с родами в общественном транспорте.

Я приняла душ, оделась и направилась к двери с той же ношей, которую притащила вечером. Ранее я подумывала купить портфель-брифкейс из мягкой кожи, с каким приходила на работу Энн, но теперь пришла к выводу, что мне куда больше подойдет чемодан на колесиках.

В это утро мне улыбнулась удача: в вагоне подземки мне досталось место у окна, так что не пришлось сидеть, зажатой между двумя бедрами. Я сунула руку в пакет и достала рукопись.