— Я не могу сказать. Вы человек закона, а я дал слово не говорить.

— Это дело чести в твоем мире?

— Да, мой Лорд. Только основывается не рыцарском слове, а на боязни, что тебе перережут глотку.

— У тебя очень мудрый сын, Кьюрик, — заметил Келтэн.

— Что же ты не вышел на середину комнаты и не проорал это во весь голос? — спросил его Кьюрик едким голосом.

— Ты стыдишься меня, папа? — тихо спросил Телэн, глядя в пол.

— Кьюрик посмотрел на него.

— Нет, Телэн, — сказал он. — Конечно, нет, — Кьюрик положил свою большую сильную руку на плечо мальчика. — Это мой сын, Телэн, — несколько вызывающе сказал он. — И если кто-нибудь имеет против что-то, то я готов в любой момент ему угодный, дать удовлетворение, и мы отменим дурацкое правило, запрещающее поединки между людьми разных сословий.

— Не смеши, Кьюрик, — сказал Тиниэн с широкой улыбкой. — Мои поздравления вам обоим.

Остальные рыцари собрались вокруг оруженосца, увесисто похлопывая их по плечам и прибавляя свои поздравления к Тиниэновским.

Телэн смотрел на них снизу вверх и глаза его расширились и наполнились слезами. Он подбежал к Сефрении, упал на колени, спрятал лицо в белоснежных складках ее одежды и расплакался.

На лице Флют играла довольная улыбка.

23

Это была та же самая усыпляющая мелодия, которую Флют уже играла раньше, в Ворденаисе, и перед Замком в Симмуре.

— Что она делает? — прошептал Тиниэн, когда они проходили за балюстрадой широкой галереи перед дворцом короля Облера.

— Она успокаивает стражников Воргуна, — объяснил Спархок. Для более подробных объяснений времени не было. — Они не замечают нас, когда мы проходим мимо, — на Спархока была кольчуга и дорожный плащ.

— Ты уверен в этом? — недоверчиво переспросил Телэн.

— Я уже видел как это действует.

Флют пошла вниз по широкой лестнице во двор, держа в одной свирель, а другой маня их за собой.

— Идем, — сказал Спархок.

— Спархок, ты на самом виду у них, — нервно прошептал Телэн.

— Не бойся, они не обратят внимания на нас.

— Ты хочешь сказать, что они не могут нас увидеть?

— Они могут видеть нас, — сказала Сефрения, — по крайней мере, их глаза могут, но наше присутствие ничего для них не значит.

Они спустились вслед за Флют во двор.

Один из талесианских стражников стоял у подножия лестницы. Он скучно взглянул на них и отвернулся, позевывая.

— Ты знаешь, мне как-то не по себе, — шепнул Телэн.

— А чего ты шепчешь, телэн? — сказала Сефрения.

— А что они нас и не слышат?

— Они не слышат, но наши голоса для них — пустой звук.

— Ты не возражаешь, если я на всякий случай буду готов дать деру?

— Это совсем ни к чему.

— И все-таки я буду наготове.

— Успокойся, Телэн, — сказала Сефрения, — ты затрудняешь своим волнением все дело Флют.

В конюшне они оседлали своих лошадей и вывели их во двор, Флют тем временем продолжала играть. Стражники короля Облера у ворот и патруль лесианцев на улице остались к их появлению так же равнодушны, как и солдаты у лестницы.