— Само собой.

— И там, конечно, были деньги и кроме моих?

— Немного. Будем считать это вознаграждением за возвращение тебе твоих денег. Я ведь его заслуживаю.

— Ты неисправим.

— Мне надо практиковаться.

С оставленного позади берега реки донеслись истошные крики остроглазого.

— Похоже, пропажа обнаружилась, — заметил Спархок.

— Похоже на то.

Земля на другой стороне реки оказалась немногим лучше, чем на пустырях, по которым они недавно ехали. По пути встречались иногда унылые пашни, на которых столь же унылые крестьяне своим потом взращивали скудный урожай. Кьюрик презрительно фыркнул.

— Горе-земледельцы, — поворчал он. К крестьянской работе Кьюрик всегда относился очень серьезно.

Утро уже разгорелось, насколько позволяли облака, заслонявшие солнце. Их дорога скоро превратилась в узкую тропинку и влилась в широкий торный путь, ведущий прямо на восток.

— Позволь предложить кое что, Спархок, — сказал Тиниэн, перекидывая за спину свой голубой щит.

— Конечно.

— Было бы лучше, если бы мы отправились к границе этой дорогой, чем опять ехать по буеракам. Пелозианцы не любят людей, втихую пересекающих границу. Они очень заботятся о своевременной поимке контрабандистов. Ничего хорошего не будет, если мы нарвемся на какой-нибудь из пограничных патрулей.

— Хорошо, — согласился Спархок, — будем держаться подальше от беды.

К полудню они добрались до границы и безо всяких приключений перебрались через нее в южную Пелозию. Пахотные земли здесь были еще более захудалы, чем на северо-востоке Элении. Дома и сараи были покрыты соломой или козлиными шкурами. Кьюрик посматривал по сторонам неодобрительно, но ничего не говорил.

Так без происшествий прошел день. Вечером они поднялись на холм и увидели внизу огоньки деревни.

— Может быть там есть трактир? — предположил Келтэн. — Похоже заклинание Сефрении начинает проходить — моя лошадь снова спотыкается, да и я себя паршиво чувствую.

— Но тебе не удастся поспать в одиночестве в Пелозианской гостинице, — предупредил Тиниэн. — Тебе составят компанию множество всяких неприятных маленьких тварей.

— Блохи? — спросил Келтэн.

— А также вши и постельные клопы в большом количестве.

— Но все же придется рискнуть, — сказал Спархок. — Лошадям надо отдохнуть, да и ищейка не осмелится напасть на нас в здании, я надеюсь. Он кажется предпочитает открытые местности.

Улицы селения были не мощены, лошади чуть не по колено увязали в грязи. Они добрались до единственного здешнего трактира, и Спархок повел Сефрению к крыльцу, за ними шел Кьюрик с Флют на руках. Порог был весь запачкан грязью, а скоба для очистки грязи, казалось, совсем не использовалась. Похоже, Пелозианцы были совсем равнодушны к грязи в своих жилищах.

В трактире было тускло и дымно и пахло пропотевшей одеждой и несвежей пищей. Солома на полу никогда не менялась и превратилась в грязную труху.

— Ты еще не передумал? — спросил Тиниэн Келтэна, когда они вошли.

— Ничего, желудок у меня крепкий. К тому же я почувствовал запах какого-никакого, но пива.

Ужин, который после долгого ожидания, подал трактирщик, оказался все же более менее съедобным, и постели были не так уж перенасыщены насекомыми, как предрекал это Тиниэн.