Через некоторое время Луис пошевелился и приподнялся.

— Мне нужно идти, — сонно произнес он. — Или я останусь здесь до утра, что заставит твоего отца схватиться за ружье. Я приду за тобой примерно в десять. Тебе хватит времени, чтобы собраться?

Значит, это должно произойти так скоро. Он заявил на нее свои права, и не было оснований даже на пару дней откладывать свадьбу.

— Да, — ответила она и поцеловала его. — Где мы остановимся? Или мы сразу же покинем город?

Он не заметил в ее голосе никаких колебаний, только любопытство. Она действительно не беспокоилась о том, где им остановиться. Неожиданно ему захотелось громко рассмеяться, ликуя оттого, что судьба подарила ему Оливию.

— Мы поживем в гостинице, пока не решим, что нам делать.

— Значит, мне не нужно прямо сейчас упаковывать все мои вещи?

Он усмехнулся:

— Я могу точно сказать, что тебе не потребуются ночные рубашки.

Да, они ей не потребуются. Улыбаясь, она смотрела, как он одевался. У нее будет Луис, чтобы согревать ее. Это было самое великолепное будущее из всех, о которых она могла мечтать.

— В десять за мной придет Луис, — объявила она. — Сегодня мы поженимся.

На глаза Оноры навернулись слезы, и она поспешно смахнула их.

— Не нужно так спешить, дорогая. Разве ты не можешь подумать еще немного?

Оливия обняла мать:

— Я уже все обдумала. Я люблю его, и ничего не изменится. Отсрочка может быть только в том случае, если вы с папой захотите устроить мне свадьбу.

Вилсон тяжело вздохнул и встал из-за стола:

— Ты не можешь рассчитывать на то, что мы будем праздновать твой брак с таким человеком, как Фронтерас.

— Я бы хотела, но я не рассчитываю на это.

Он склонил голову, расстроенно уставившись в пол. Его возражения в основном были связаны с тем, что Фронтерас не подходил для Оливии, но Вилсон понимал, что они вызваны и тем, что он не хотел расставаться с дочерью. Ему будет ее не хватать, но разлука переносилась бы легче, если бы он был уверен, что отдает ее в надежные руки. Оливия заслуживала большего, чем жизнь, полную опасностей. Она всегда была прекрасной дочерью, послушным, ласковым и любящим ребенком. Она никогда не была необузданной, а, наоборот, всегда проявляла разумную ответственность и уравновешенность. Он понимал, любящие родители обычно ревниво относятся к избранникам своих детей, но было совершенно очевидно, что Оливия выходила замуж за человека, не достойного ее.

Оливия была его ребенком, светом его жизни, и она унаследовала бы все его деньги. Не из-за этого ли женится на ней Фронтерас? Рассчитывает ли он на помощь своего тестя? Оливия, безусловно, заслуживала большего. Но она всегда была склонна видеть в людях лучшее, и ей бы не пришло в голову подозревать Фронтераса в подобных замыслах. Вилсон, человек умный и расчетливый, скопил свое состояние не для какого-то бродяги. Он знал множество мужчин, женившихся ради денег, и не хотел, чтобы это случилось с Оливией.

Не горя желанием видеть этого человека, Вилсон все же отложил свой уход в банк, потому что хотел кое-что сказать Луису Фронтерасу.

Она открыла дверь, ее лицо сияло от счастья. Подходя к ней, Луис улыбнулся, и его темные глаза засветились. Воспоминания о прошедшей ночи ярко вспыхнули, и у Оливии перехватило дыхание.

— Я готова, — сказала она, указывая на два чемодана, стоявшие позади нее.

Когда Луис нагнулся, чтобы поднять их, Вилсон открыл дверь своего кабинета и произнес:

— Я бы хотел поговорить с вами, если вы не против.

Онора спустилась по лестнице и сжала руки при виде чемоданов.