Через три часа Максим Замятин выслушивал отчет Лилит о поездке.

Все сложилось прекрасно. На место вовремя прибыли репортеры, спасатели, директор. Там же случайно оказалась подруга Вероники некая журналистка Людмила Токарева. С ней и ее коллегами Лилит вернулась обратно в город. Она дала Токаревой интервью, в котором «честно» призналась, что оказалась на месте трагедии с единственной целью оказать первую помощь несчастной жертве дорожно-транспортного происшествия, но той уже сделали все, что могли, врачи, к сожалению, безрезультатно. Лилит выдала «тайну»: раньше она собиралась раскручивать Кристину Валевскую, но выбрала более талантливую девочку Веронику с огромными перспективами, но с Кристиной осталась в доверительных отношениях. Они всегда помогали друг другу, и в этот последний момент, на этих словах Лилит даже смахнула слезу, хотя никогда не умела плакать, и сделала вид, что смахнула, она спешила к ней на помощь…

Журналистка напишет правильно, в этом можно не сомневаться. Никто не должен знать, что они подруги. Впрочем, на месте гибели звезды были и другие репортеры.

Судьба преподнесла им дорогой подарок, теперь имя Ветровой можно будет раскрутить без дополнительных вливаний.

Лилит, говоря про судьбу, внимательно посмотрела на Замятина.

— Твои подозрения беспочвенны, — заметил он. — Я ее не убивал.

— Естественно, не сам, чужими руками…

— Смерть молодой женщины никогда не бывает естественной, это противоестественный жизни процесс.

— Тебе не о чем печалиться, — пожала плечами Лилит. — Ты бессмертен.

— Тебе тоже.

— Но Вероника — нет! Чудовище переходит все пределы дозволенного. Если узнает Марс, а он пока ничего не знает…

— Нужно держаться от этого буйно помешанного подальше, — процедил Замятин. — Воины Апокалипсиса не пожалеют никого. Нет никакой гарантии, что он сам не убил гулящую жену. Зачем кому-то связываться с Валевской? Будто нет других…

— Других звезд такой величины нет, — вкрадчиво сказала Лилит. — И журналисты правы, путь к пьедесталу свободен.

— Это страшное слово «свобода», — усмехнулся Замятин.

— Ты не забыл послать ей цветы и фрукты?

— Тебя не должно это волновать, Лилит.

— Мне не нравится, что ты слишком долго тянешь. Я чувствую, у нее кто-то появился!

— Ты становишься слишком чувствительной сущностью, красавица. Так нельзя, можно потерять вечность…

— И обрести свободу…

— Это страшное слово, Лилит, забудь. Ему не понравится.

Как ожидала Вероника, Лилит сморщилась при виде пушистых комочков, выкатившихся ей навстречу. Узнав, что они беспородные, Лилит сморщилась еще больше.

— Лучше бы ты завела ротвейлера, — сказала она, переступая через Ройса и Дженни. — Благородная порода, хорошая хватка, отличный охранник. Можно съездить к заводчику будущих чемпионов. Кстати, интересная идея, ты будешь прекрасно смотреться на выставках с ротвейлером. Учти, Ника, человечество любит животных, в общей массе оно само как привередливое животное. Заигрывать с людьми любовью к беспородным тварям? Возможно, в этом что-то есть. Милосердие. Ты должна быть милосердной? Нет, ты должна быть доброй и пушистой стервой. Так не бывает? Только не у меня. Я научу, как ею быть. Избавься от дворняжек, возьмем ротвейлера.

Вероника отрицательно покачала головой.

— Бунтуешь? — поразилась Лилит.