Перед тем как до конца застегнуть мешок, Джеф и Матиас приостановились, как будто почувствовали важность момента прощания с Эмми.

Стейси видела ее лицо. Оно припухло и было какого-то неприятного серого оттенка. Глаза снова окрылись. Стейси вспомнила, что покойникам часто кладут монетки на веки, чтобы они не поднимались, и на рот. Это была своеобразная плата духу, который должен провести душу умершего на небеса. Но Стейси не знала, обязателен этот обряд или нет. Она никогда не придавала таким вещам большого значения, наверное, потому что и не сталкивалась с ними настолько близко.

Обычай класть монетки на глаза казался Стейси очень глупым. Ведь когда гроб опускают в яму, они все равно падают. И тело навсегда остается лежать под землей с открытыми глазами, а монетки бесполезно валяются на дне гроба.

Но для Эмми не было ни гроба, ни монеток…

«Надо совершить какой-нибудь обряд», — подумала Стейси. Она попыталась представить, что можно сделать. Воображение рисовало священника, читающего молитвы и отрывки из Библии, красивый сосновый гроб и глубокую могильную яму… Но все, что у них было, — это тело Эмми, завернутое в спальный мешок…

Джеф наклонился и наглухо застегнул мешок…

Эрик снова загородил лицо шляпой. Матиас сел на землю и закрыл глаза. Джеф ушел в палатку. Стейси сначала подумала, что он хочет побыть один, поплакать… Но буквально через несколько секунд он вышел на поляну, подошел к Стейси и сел рядом с ней. Она даже немного испугалась и еле-еле сдержалась, чтобы не отодвинуться от него подальше.

— Намажь ноги, — сказал он и протянул ей небольшую бутылочку.

— «Солнцезащитный крем», — прочитала надпись на этикетке Стейси.

Футболка Джефа была вся мокрая от пота. Стейси чувствовала его запах. От этого ее стало тошнить еще сильнее. Ей так хотелось, чтобы Джеф встал и отошел от нее, чтобы больше не чувствовать этот запах. Но Джеф продолжал сидеть на месте. Она взяла у него тюбик, выдавила немного крема на руку и начала осторожно намазывать правую ногу, чтобы не задеть кожаных ремешков сандалий.

— Неправильно, — сказал Джеф, наблюдая за ней.

— Что? — переспросила Стейси, с трудом сдерживая приступ тошноты. Она боялась, что ее вырвет и тогда в желудке не останется даже ничтожного завтрака.

Джеф взял у нее бутылочку и сказал:

— Сними сандалии.

Она послушалась и сняла обувь. Джеф наклонился к ней и начал осторожно втирать крем в кожу.

— Ты злишься на меня? — спросила Стейси.

— Злюсь? — переспросил Джеф, даже не подняв на нее глаз. Это очень не понравилось Стейси, ей показалось, что он старается не замечать ее.

— Ну, ты же понимаешь, — сказала она и показала на спальный мешок. — За то, что я остановила тебя.

Джеф ответил не сразу. Он уже начал намазывать вторую ногу. Вдруг капелька пота упала с его лица на кожу Стейси. Это заставило ее содрогнуться. Она чувствовала, что Джеф подбирает слова для ответа. Наконец он сказал:

— Я просто хочу спасти нас, не дать нам умереть здесь, и всё. А еда… — Он запнулся. — Я не знаю, как мы будем бороться с голодом.

Джеф закрыл бутылочку, положил ее в сторону и жестом показал, что можно надевать сандалии. Стейси посмотрела на свои ноги. Они были ярко-розового цвета. «В ду́ше будет щипать», — подумала она и чуть не расплакалась. Стейси знала, что ни она, ни Эрик, ни Матиас, ни Джеф, ни Пабло больше никогда не примут душ… потому что Эмми — не последняя… Никто не выберется отсюда живым…

— А ты? — спросил Джеф.

— Я? — не поняла Стейси.

— Ты злишься на меня?

Она покачала головой.