Вместо ответа Джеф почему-то тихо сказал:

— Я не хочу здесь умереть.

Матиас посмотрел на него и улыбнулся.

— А я вообще не хочу умирать, ни здесь, ни где-то еще.

Вдруг один из индейцев, сидящих у костра, зааплодировал. Ребята посмотрели в их сторону: у мальчика уже совсем хорошо получалось жонглировать, и он почти минуту подбрасывал камешки, не уронив ни одного. Когда ребенок все же сбился и выронил камень, взрослый мужчина улыбнулся ему и одобрительно похлопал по спине.

— Но, я думаю, мне от этого никуда не деться, да? — спросил Матиас, все еще улыбаясь.

Джеф хотел спросить: «Здесь?» Но сдержался, понимая, что это будет уже занудством. К тому же он боялся услышать ответ, зная, что Матиас ответит прямо.

Джеф подумал, что первым умрет Пабло. Потом Эрик. Возможно, следующей будет Стейси. А может, последовательность будет другой, но рано или поздно они все окажутся погребенными под ядовитыми стеблями и листьями. Джеф попытался представить, что от него останется — молния от джинсов, подошва от его ботинок, часы. И эта футболка из полиэстера, которую он нашел в одном из рюкзаков, наверняка так и будет покрывать его кости. Джеф почему-то решил, что ему будет неприятно умереть в чужой одежде…

— Ты христианин? — помолчав, спросил он.

Матиас, казалось, был удивлен этим вопросом. После небольшой паузы он улыбнулся и ответил:

— Вообще я крещеный.

— А ты веришь?

Немец не колеблясь покачал головой.

— Тогда что для тебя смерть?

— Ничего. Конец, — сказал Матиас и посмотрел на Джефа. — А для тебя?

— Не знаю, — ответил Джеф. — Конечно, звучит глупо, но я никогда всерьез не задумывался об этом. — Джеф рос в семье верующих людей, он ходил в церковь, молился, но делал это только потому, что родители говорили, что так нужно. Для него ходить в церковь и в школу — было примерно одним и тем же — лишь долгом, который надо было выполнять, не задумываясь. А когда Джеф поступил в колледж и стал жить в общежитии, родители уже не водили его в церковь, а сам он туда никогда больше не заходил. Он был молод, полон жизненных сил, а мысли о вере и смерти казались ему ненужными и какими-то далекими.

Матиас грустно улыбнулся.

— Бедный Джеф, — сказал он.

— Что?

— Всегда пытаешься быть ко всему готовым. — Матиас положил руку ему на колено. — Смерть все равно придет. Рано или поздно. И какая разница, что за ней — пустота или другая жизнь. Наша вера в то или иное никак этого не изменит. Так что не пытайся все предугадать и ко всему подготовиться. Все будет так, как должно быть.

Сказав это, Матиас встал и потянулся. Джеф понял, что немец собирается уже уходить. Но Джеф не хотел оставаться здесь один, ему было страшно. Перед глазами Джефа до сих пор была Эмми, оплетенная стеблями и зовущая его на помощь. Вспомнив ужасную картину ее смерти, Джеф содрогнулся. Он понимал, что если сейчас останется здесь один, то может сойти с ума от мыслей об Эмми.

— А где ты живешь? — спросил Джеф первое, что пришло в голову, чтобы остановить Матиаса и хоть как-то продолжить разговор.

Матиас смотрел на Джефа сверху вниз. Он явно не понял вопроса.

— В своем доме? — пояснил Джеф.

Матиас покачал головой и ответил:

— Нет, в квартире.

— В какой?

— В обычной маленькой квартире на втором этаже. Там есть спальня, гостиная и кухня. А на первом этаже, прямо под моей квартирой, — пекарня. Летом у меня бывает очень жарко, потому что пол нагревается от печей.

— Наверное, у тебя там всегда пахнет хлебом?

— Конечно.