Эрик с веревкой подошел к ней и помог обвязаться. Эмми все молчала. «Если ты откажешься, это же не будет предательством и преступлением. Это твое право. Ты уже была там, почему именно ты должна снова лезть туда?» — твердил ей внутренний голос, а Эмми тем временем уже сделала первый шаг в темноту шахты…

В дневном свете шахта была совсем другой. Теперь Эмми не видела стены, оплетенные зелеными стеблями. Ей казалось, что она опускается в потусторонний мир, в вечную тьму. Ото дня к ночи, от света к темноте, от жизни к смерти. Она подняла голову и испугалась — свет уже был так невыносимо далеко…

Эмми опустила глаза и попыталась успокоиться. Она уже видела Джефа.

Веревка вдруг начала раскачиваться. Эмми почти дотрагивалась до стен шахты. У нее закружилась голова, и начало тошнить. Она закрыла глаза, стараясь сдержать этот приступ.

Постепенно воздух делался все прохладнее и свежее. Эмми стало немного лучше. Но вскоре стало совсем холодно, и она пожалела, что не взяла с собой теплых вещей. Ее начало знобить. Она знала, что это больше из-за страха, от которого кровь леденела в жилах.

Эмми открыла глаза. Она увидела Джефа. Он был каким-то странным, будто в дымке, совсем как привидение. Джеф стоял, подняв голову, и смотрел на Эмми. Она плохо видела его лицо, но ей показалось, что Джеф ей улыбается. И несмотря на страх, ужас и усталость, Эмми улыбнулась ему в ответ.

Вскоре ее ноги коснулись дна шахты. Скрип лебедки затих. В воздухе повисла пугающая тишина.

— Ну, вот мы и здесь, — произнесла она, только чтобы нарушить эту жуткую тишину.

Джеф помог ей развязать веревку.

— Это невероятно, — сказал он. — Мы так глубоко! Как думаешь, сколько тут футов?

Эмми настолько удивил его голос, что она даже ничего не ответила. Джеф говорил с каким-то восторгом. Ему нравилось все это! Удивительно, что после всех ужасов, пережитых за последние двадцать четыре часа, Джеф умудрялся радоваться происходящему в данный момент. Он вел себя как мальчишка, которого восхищали и волновали интересное путешествие и опасности, которым надо противостоять.

— Я никогда не спускался так глубоко, — сказал он. — Как думаешь, есть тут сто футов?

— Джеф, — только и сказала Эмми. Ее глаза постепенно привыкали к темноте, и она уже видела лицо Джефа. Он смотрел на нее, не понимая, что она имеет в виду.

— Что? — переспросил он.

— Давай искать телефон, ладно?

Джеф кивнул:

— Да. Телефон.

Эмми смотрела, как он присаживается на корточки и начинает готовить свой факел. Он на всякий случай взял с собой текилу, чтобы еще раз полить ткань. Джеф долго и тщательно поливал факел. Эмми чувствовала запах спиртного. Ей показалось, что она даже немного опьянела от запаха.

Эмми заметила, что на полу что-то лежит. Присмотревшись, она увидела, что это был носок. Сначала она подумала, что он принадлежит Джефу, но поняла, что это носок Пабло. Эрик снял его с грека, чтобы пощекотать тому пятку и узнать, чувствует ли Пабло ноги. Эмми уже было наклонилась, чтобы поднять его, подумав, что греку будет приятно, если она вернет носок. Но тут же остановилась и поняла, какую глупость делает. Ведь Пабло больше не нужны ни носки, ни ботинки…

— Где-то здесь была лопатка. Я видела в прошлый раз, — сказала Эмми. И сама удивилась, что вспомнила об этом, ведь видела лопатку мельком. Она показала в сторону, где она лежала.

Джеф пошел, куда показывала Эмми.

— Ты уверена? — спросил он.

Эмми кивнула.

Джеф посмотрел еще раз, но лопатки на прежнем месте не было.