— С кем, с кем?

— С мисс Ардент. Сильвией Ардент.

Он стоял ко мне лицом, держа руки на поясе и чуть наклонив вперед голову с поднятой бровью. Несколько долгих секунд он не шевелился, застыв как изваяние.

— Сильвия Ардент? С Уилли? С этим ничтожеством Уилли? — произнес он наконец, едва шевеля губами.

— Да, в четверг вечером они были в клубе «Клетка пантеры», и Джелликоу, видно, здорово кутнул…

— Вы шутите.

Фотография, сделанная в клубе, все еще была у меня в кармане. Я вытащил ее и показал Барру:

— Вот. Это Сильвия Ардент. А этот тип, в состоянии крайней эйфории, я думаю, Уилфред Джефферсон Джелликоу.

Барр наконец сдвинулся с места. Протянув руку, выхватил у меня фото и впился в него взглядом. Теперь обе брови у него полезли вверх.

— Вот сука! — вымолвил он. — Сука! — О моем присутствии он, видимо, забыл, хотя стоял почти рядом. Его широкое мускулистое лицо выражало крайнее недоумение. — Но как, как это может быть? Зачем она…

Он умолк. В нем опять произошла странная перемена. Безмерное удивление сменилось выражением, какое бывает у человека, глаза которого слепит яркий свет. Он стоял стиснув зубы, из раздувающихся ноздрей вырывалось шумное дыхание, на щеках заходили желваки.

Подо всем этим что-то скрывалось, но я пока не понимал, что именно. Поэтому попытался прощупать почву и вызвать Барра на откровенность.

— Вы, кажется, удивлены?

Но у меня ничего не вышло. Он вернул мне снимок, разжал челюсти, подвигал ими и сказал:

— Сожалею, Скотт, но помочь вам не могу. А теперь проваливайте. Мне некогда.

— И все же интересно…

— Убирайтесь! — Он пытался скрыть раздражение. — Я должен разобраться с тремя-четырьмя типами. — Он помолчал, а потом многозначительно, как мне показалось, добавил: — А то и с пятью.

Я улыбнулся:

— Пятью? Надеюсь, вы шутите. Учтите, я не считаю вас священным ковбоем, Барр. До сих пор я был с вами любезен, не так ли? Может, мне и не следовало бы это говорить, но терпение мне иногда изменяет. Я не лезу на рожон, но, если мне бросают вызов, я отвечаю.

— Согласен, вы были любезны, — сказал Барр. — А теперь уматывайте. Ходят тут всякие, портят только настроение. Вам этого не понять. Я и в перерывах не должен выходить из образа.

— А чтобы войти в образ, вам требуется накостылять трем-четырем типам? Или пяти?

У него снова угрожающе заходили желваки.

— Вам лучше не появляться здесь, Скотт. Не раздражайте меня. А то увидите, что я говорю серьезно.

— Спасибо, что уделили мне время, — сказал я. — Увижу вас в картине.

Он смерил меня взглядом и отошел.

Ассистент режиссера потребовал тишины, а затем раздались команды: «Включить камеры… Быстрее… Начали!»

Тем временем я отыскал Лусиллу Мендес. У нее было около часа свободного времени до начала сцены, где ее должны были изнасиловать двое бандитов. Съемки этого эпизода, наверное, займут все утро и часть дня. А пока она сидела за длинным столом под парусиновым тентом и пила кофе.

Лусилла оказалась миловидной мексиканкой с нежным ртом, горящими как угли глазами и черными волосами. Я представился и сказал, что меня направила к ней Хейзл.

— А, Хейзл! Она много о вас рассказывала, мистер Скотт.

— Много? Тогда зовите меня просто Шелл, идет? — Она сверкнула белыми зубами и кивнула.