За все время обратного перелета на Гиммас-Хефдон Брим получил два персональных послания — причем от разных отправителей. Первое — с обратным адресом «Эффервик@Гиммас» — оказалось отправлено всего через несколько метациклов после того, как он освободил заложников-азурнийцев. Оно содержало несколько строк, сочиненных (насколько он понял) самой Марго:

Короткое послание завершалось припиской:

«Сегодня, Вилф, я начинаю по-настоящему участвовать в этой ужасной войне. Думай обо мне».

На этот раз подпись была простой:

«Марго».

Вилф не стал особо ломать голову над значением этих слов — он надеялся по прибытии выяснить это (помимо всего прочего) при личной встрече. Поэтому он отослал короткую благодарственную записку, подписанную просто «Вилф», после чего предался мечтам о новой встрече в таверне «Русалка».

Второе послание с обратным адресом «Бородов/Гиммас@Содеска/983Ф6.735» содержало еще одну выписку из «Бюллетеня Имперского Флота». На этот раз заметка размещалась не на самой последней странице и гласила:

Гиммас-Хефдон (Эорейская блокадная группировка), 228/51995: мл. л-т Вилф Брим (К.И.Ф. «Свирепый») сыграл решающую роль в успехе завершившегося рейда имперских сил на Азурн. Возглавляя отряд из 25 человек и восемь трофейных самоходных разлагателей под общим командованием полковника (засл.) Гастуджона Хагбута, Хтм, И.В.А., К.О.Ж…

Возвращение «Влиятельного» на Гиммас-Хефдон сопровождалось обычной процедурой опроса участников, только на этот раз Бриму пришлось иметь дело с сухопарым коммандером, который, возможно, и не уступал в профессионализме Марго Эффервик, но был значительно менее симпатичен Бриму. В общем, ему показалось, что прошли часы, прежде чем он смог наконец вернуться на «Свирепый» — к своему персональному пульту связи.

Не успела дверь каюты захлопнуться за его спиной, как он набрал код Марго, однако, к огорчению своему, узнал, что она «временно выбыла для выполнения задания и связь с ней невозможна». Еще он прочитал, что срочные сообщения должны пересылаться на ее обычный адрес до востребования; при этом немедленная доставка их адресату не гарантируется. И ни слова насчет ожидаемой даты ее возвращения.

С недобрыми предчувствиями он попытался узнать, что означает это «настоящее участие в войне». Однако все его попытки потерпели полную неудачу. Персональные запросы его пересылались чиновниками в технологический отдел, а уровень его допуска оказался явно недостаточным для выхода на начальство, способное дать хоть какую-то дополнительную информацию. Казалось, Марго просто растворилась в бескрайней Вселенной.

Поэтому все, что он смог сделать, — это посылать время от времени весточки по адресу «Эффервик@Гиммас» — которые оставались без ответа — и ждать окончания переоснастки «Свирепого», глядя в иллюминатор на непогоду. Его мрачного настроения не развеяло даже возвращение медведей с Содески, изменившее лишь количество (в сторону значительного увеличения) потребления им спиртных напитков, что хоть как-то помогало коротать невыносимое одиночество.

Небольшая, хотя весьма оживленная вечеринка отметила назначение Барбюса старшим торпедистом, а еще через несколько суток стандартного времени переоснастка «Свирепого» завершилась. Еще две недели ушло на ходовые испытания и опробование систем в открытом космосе, а потом бесконечные бури Гиммас-Хефдона снова надолго исчезли с гиперэкранов ходовой рубки. Казалось, Коллингсвуд намеренно увеличила Бриму нагрузку, так что теперь ему приходилось проводить за пультом управления эсминцем куда больше времени, чем в первую блокаду. И усталость сделала свое дело: образ Марго Эффервик начал понемногу уходить на задний план, пока он наконец не смог вспоминать о ней без боли — но и только.