— Наша колонна движется не быстрее, чем твои установки, лейтенант, так что хорошенько следи за тылом, — продолжал полковник. — Разведка говорит, что этих е… облачников нет в радиусе дневного перехода, но в операциях вроде этой можно доверять только собственным глазам, как говорится. Понял?

— Понял, — соврал Брим, гадая, насколько продолжающаяся канонада соответствует данным «разведки» полковника. Передав управление Барбюсу, он уселся за пульт связи и включил семь дисплеев — по одному на каждую машину.

— А теперь слушайте, — скомандовал он. — Наши приятели из экспедиционного корпуса утверждают, что силы облачников вытеснены из этого района. Но для спокойствия… — Он внимательно посмотрел на семь лиц в дисплеях, серьезных, но без признаков страха. — Так вот, для спокойствия, — повторил он, — смотрите в оба, нет ли поблизости чего-нибудь подозрительного, и в случае чего немедленно докладывайте мне.

Семь «Есть, лейтенант!» одновременно раздались в тесной рубке; Брим на несколько мгновений расслабился — он довольно долго уже работал на пределе сил и теперь начал ощущать первые признаки усталости. Легкое покачивание тяжелой машины и ровное гудение излучателя немного успокоили его. Он откинулся на жесткую спинку кресла и вытянул ноги. Темный силуэт Барбюса склонился над пультом управления, солдат был готов при первой необходимости перехватить управление у автомата.

Брим повернул голову и сквозь толстое бронестекло посмотрел на почерневшие остовы пригородных домов, мимо которых двигалась колонна. Выбитые окна и двери на верхних этажах зияли черными дырами, словно распахнутые в агонии рты. Он ничему не удивлялся, только копил ненависть. Захватчики проложили свой кабель с обычным для всех оккупантов пренебрежением к местному населению — по прямой, рассекая живую ткань города.

Полуразрушенные дома с почерневшими садами на крышах тянулись довольно долго, сменившись в конце концов полями и живыми изгородями. И нигде ни разу не встретился им ни один летящий житель планеты. Брим подивился этому обстоятельству, потом выкинул его из головы. В конце концов, у него хватало забот и без этого.

Повернувшись в кресле, он посмотрел в другую сторону. Над головой нависал толстый ствол Фрагонарова разлагателя, торчащий вперед указующим перстом с тремя кольцами пламегасителей на конце. Куполообразные постройки на полях сменились поставленными вплотную друг к другу деревенскими домами, потом виллами — и ни в одном доме не сохранилось ни одного целого стекла.

Колонна вышла на берег широкого канала и двинулась по набережной, сложенной из огромных камней, каждый раза в два больше самоходки. Из воды торчали полусгнившие столбы, покрытые зеленым лишайником. Перед кирпичной постройкой непонятного назначения в воду выдавался полуразрушенный причал. На противоположном берегу канала тоже тянулись складские постройки с деревянными причалами перед ними — и ни одного судна у них: печальное свидетельство разрушенной экономики покоренной планеты.

Пройдя немного вдоль канала, колонна свернула к противоположному берегу, двигаясь по оголенному, подвешенному на высоких пилонах кабелю. Потом, прогрохотав по узкому проезду между двумя рядами огромных зданий, они вновь вышли к берегу канала, выводившего в широкую лагуну. Кабель — и они за ним — резко сворачивал вправо, пересекая прибрежные болотца, потом тянулся по еще одному ущелью меж высокими домами, на этот раз гораздо более длинному, чем первое. Неожиданно Брим заметил высокую арку моста, уходящего в дымку на дальнем берегу лагуны.

То, что он увидел за время пути, объясняло, почему Азурн считался земным раем.