Значит, это они убийцы?

Она рванулась, пытаясь освободиться, но у нее ничего не получилось. Чем больше она прикладывала усилий, тем сильнее впивались ей в руки веревки. Вдруг она затихла. За дверью послышались шаги, потом голоса. Сердце заколотилось так, что, казалось, выпрыгнет наружу.

— Эй! Что тебе здесь надо, приятель?

— Я иду к ней, вот и все!

— Ее нельзя трогать! Так они приказали!

— К черту все приказы! Я рисковал головой, чтобы ее похитить, и теперь хочу посмотреть, стоит ли она того!

Дверь распахнулась. Ондайн закрыла глаза и решила притвориться, что порошок по-прежнему действует.

Кто-то приблизился к койке, принеся с собой запах давно не мытого тела. Ондайн старалась не кашлянуть, не чихнуть и не фыркнуть от омерзения, а лежать спокойно и слушать: вдруг удастся узнать что-нибудь полезное.

Ей показалось, что прошла целая вечность. Вошедшие молчали. Она изнывала от невыносимого запаха и подавляла в себе желание закричать. Один из них закурил трубку, распространяя вокруг едкий запах дешевого табака.

Наконец бандит, который рисковал головой, заговорил:

— Какая она молодая и красивая, Джо! Несомненно, это та самая. Да такая крепкая! Хорошо бы она проснулась!

Джо фыркнул:

— Зачем, приятель? Ты же слышал приказ: ее нельзя трогать.

— А почему бы и нет, я спрашиваю? Она замужем и уже… не девица. Рассуди сам! Наверное, замужем за каким-нибудь седым стариканом. Может, ей самой понравится то, что я ей покажу.

— Что же ты ей такое покажешь, Хорек? — ухмыльнулся Джо. — Забудь об этом! Она едет к тому парню, который ждет нас внизу по течению… за остаток золота!

— Мы все равно получим золото. Все будет в лучшем виде. Ручаюсь, Джо, — уговаривал Хорек. — Разве кто-нибудь сможет заметить? Мне заказали украсть леди для этого лорда! Прекрасно, я ее спер! Неужели я не заслужил никакой награды?!

— Ты что, собираешься рискнуть моей долей золотых?

— А кто узнает?

— Хм… Человек, который платил нам, вот кто! А что, если она надорвет горло от крика и ему это не понравится! Он сказал, что хочет получить ее целой и невредимой!

— Я вовсе и не собирался вредить ей!

Наступила тишина. Ондайн подумала, что продлись их молчание еще минуту, и она умрет от разрыва сердца, закричит или сойдет с ума.

Кто-то прикоснулся к ней, потрогал ее волосы и затем положил грубые тяжелые ладони на лиф ее платья.

Ондайн завизжала и заглянула широко раскрытыми от ужаса глазами в блестящие глаза Хорька. Ах, до чего же он был мерзкий! Самый мерзкий из всех тюремщиков и заключенных, которых она когда-либо встречала в Ньюгейте. С грязными желтыми зубами, отвратительным винным запахом изо рта и серыми вонючими руками, которыми он трогал ее…

— Нет! Нет! Не смейте! Я убью вас… Он разразился гоготом:

— Девка — огонь, настоящая сучка! Все к лучшему. Ну, убей меня, шлюха! И как же ты собираешься это сделать?

Он дотянулся до столба, подтянул веревку так, что у нее в руках хрустнули суставы, и снова засмеялся.

Подошел Джо; он показался ей не таким испорченным, как Хорек, и более опрятным, хотя и его одежда была разодрана в клочья. Это был пожилой человек, высокого роста, бледный и, по всей видимости, недовольный происходящим.

Ондайн набрала полную грудь воздуха и завизжала изо всех сил, так что могли лопнуть барабанные перепонки.

— Оставь ее, дурак! — скомандовал Джо.

Хорек пробормотал что-то и прижался к ней. Она задыхалась от его зловонного дыхания и боролась с подступавшей дурнотой.