— Рауль! — сказала она дружелюбно. — Давай договоримся, что до нашей свадьбы я могу рассчитывать на твое понимание!

Он стоял от нее так близко, что вполне мог коснуться ее еще раз. Она думала об этом с замиранием сердца. Этот человек не имел ничего общего с другом ее детства. В его темных глазах кипели ненависть, жестокость, алчность и какая-то тоска. Неужели он действительно когда-то любил ее?

— Кузина, я понимаю ваши чувства, но меня они мало волнуют. Визжите и брыкайтесь, если хотите. Самое главное, моя дорогая, чтобы вы не попортили свою красоту, а я буду делать то, что захочу. Я с превеликим удовольствием займусь после свадьбы вашим воспитанием и растолкую вам, что значит быть послушной женой, чего бы мне это ни стоило, Ондайн. Будьте уверены, я даже смогу сделать из вас пылкую любовницу. Я хочу этого, Ондайн, и будем считать, что одного моего желания достаточно. Я хочу обладать вами и вашим имуществом. Последнее я получу в любом случае. А уж от вас будет зависеть, каким будет этот случай. Выбирайте: или мои объятия — или топор палача.

Ондайн встала и, сдерживая дрожь в руках, налила еще один бокал портвейна.

— Ну разумеется, я не собираюсь расставаться с жизнью, — сказала она, повернувшись спиной к ним обоим. — Давайте лучше договоримся по-хорошему.

— Что значит договоримся! — взорвался Вильям, опять багровея лицом от ярости. — Еще раз напоминаю тебе — правила здесь устанавливаю я…

— Давайте послушаем ее, отец, — примиряющим тоном сказал Рауль, подпустив, правда, в голос легкую насмешку. — Неужели вы не хотите полностью насладиться триумфом? Титул и земли рано или поздно все равно будут нашими! Даже если она не согласится стать моей женой!

«Так! — соображала Ондайн, быстро опустив глаза. — Они боятся!» Похоже, в их кознях есть слабое место, так что дяде выгоднее видеть ее живой, а не мертвой.

— Давайте послушаем ее, — повторил Рауль.

Портвейн придал Ондайн уверенности. Надеясь выиграть время, она повернулась к ним и сказала:

— Мне нужен месяц.

— Месяц? — спросил Вильям подозрительно.

— Да, один месяц. Я выйду замуж за Рауля спустя месяц, начиная с сегодняшнего дня. Рауль не будет меня домогаться, а я снова поселюсь в доме и смирюсь с мыслью о будущем.

— А почему, — спросил Вильям, — я должен давать тебе какое-то время?

— Потому что, если вы этого не сделаете, я устрою скандал в церкви. Я расскажу слугам и всем, кого только увижу, что это вы убили герцога Рочестерского. Конечно, может быть, вы и упрячете меня в Тауэр, но тихо это сделать не удастся, уверяю вас! Все слуги во дворце любили моего отца. Стоит только дать им повод, и они заподозрят вас и поднимут бунт. Подождите один только месяц, и я буду молчать. И к тому же, — она вздохнула и бросила на Рауля загадочный взгляд, — нам нужно какое-то время побыть женихом и невестой, чтобы узнать друг друга получше перед свадьбой.

Ах, как же быстро Рауль прикусил язык! Она даже пожалела его, увидев искру надежды, блеснувшую в его глазах.

— Хорошо, я согласен ждать месяц, — сказал он хрипло и шагнул к ней навстречу.

Но отец оттолкнул его и стал надвигаться на Ондайн, сверля ее полным недоверия взглядом.

— Не торопись, Рауль! Ты просто болван и ничего не понимаешь. Я хочу знать, Ондайн, где ты пропадала все это время.

Она снова вздохнула:

— Я же говорила, дядя, что не сидела на одном месте. Сначала я скиталась с бездомными в лесу. А потом… нашла работу в одном замке на севере…

— Неужели ты купила всю эту одежду на честно заработанные деньги, Ондайн? Все равно я узнаю, откуда у тебя эти наряды.