— С утра мне хотелось бы осмотреть поместье, а вы, я уверена, знаете здесь все, как никто другой. — Желая навсегда покончить с утренним недоразумением, Ондайн вышла из-за стола и подошла к экономке, стоявшей у двери. — Матильда, я убеждена, что Лотти невиновна и не стоило ее наказывать за глупое происшествие.

В глазах женщины появилось страдание; она принялась заламывать руки, едва удерживаясь от слез.

— Миледи! Прошу прошения! Я не хотела вас расстраивать, видеть вас постоянно испуганной!

— Я не верю в привидения, — спокойно сказала Ондайн и мягко добавила: — Хотя мне и очень жаль леди Женевьеву.

Наверное, Матильда обожала покойную графиню, место которой, по крайней мере официально, теперь было занято. Женщина горестно покачала головой, но вдруг лицо ее озарилось.

— Хотите увидеть нашу прежнюю хозяйку?

У Ондайн екнуло сердце: неужели и Матильда слегка тронулась от горя?

— Ее портрет в галерее, моя госпожа.

— Конечно, — выдохнула Ондайн с облегчением. — Посмотрю с удовольствием.

Матильда плавно пошла вперед, направляясь к галерее. Женщины миновали длинный ряд старинных портретов бесчисленных Четхэмов. В конце галереи, у западного крыла, Матильда остановилась перед портретом, написанным совсем недавно.

Ондайн как завороженная смотрела на изображение, не в силах отвести глаз. В пурпурном кресле сидела женщина со спаниелем на коленях. Художник передал больше чем красоту золотоволосой и голубоглазой блондинки. Он схватил ее сущность: слабость, неземное выражение глаз, нежность рта, печаль и изумление, сквозившие в улыбке… и очарование. Она напоминала неброский луч света, хрупкий и пронзительный, сразу проникавший в самые глубины сердца.

— Она… прелестна… восхитительна… — прошептала Ондайн.

— Да! Граф обожал ее! Никогда раньше я не видела, чтобы мужчина так глубоко скорбел, как он, когда она… покинула нас.

— Представляю.

— И ведь она носила под сердцем его ребенка! — добавила Матильда печально.

Ондайн задумалась. Возможно, поведение Уорика объяснялось тем, что он, до беспамятства любивший жену, был убит ее смертью и потерей наследника… и, принужденный снова жениться, взял невесту с виселицы, чтобы, с одной стороны, оставаться свободным и разгуливать где хочется, а с другой — обезопасить себя от брачных уз и больше не вверять никому своего сердца?

— Она прелестна, — повторила Ондайн. — А теперь я бы хотела осмотреть поместье во всех мельчайших подробностях.

— Да-да, миледи, разумеется!

Маленькая винтовая лестница вывела их из галереи на верхний этаж в помещение для слуг. Матильда доложила, где кто спит, несколько удивленная, что новой хозяйке интересны такие сведения.

Осмотрев помещение для слуг, Ондайн поняла, что дом не П-образный, а квадратной формы. Комнаты верхнего этажа образовывали замкнутое пространство в отличие от нижних этажей.

— Сюда можно попасть из комнат Юстина, но не из хозяйских, — объяснила Матильда. — Видите ли, раньше здесь было множество потайных ходов, скрытых лестниц и комнат. Но когда люди Кромвеля ворвались в замок и обнаружили их, то, конечно, разрушили. Но несмотря на то что старый лорд был роялистом, поместье, по счастью, сохранилось. Кромвель опасался неминуемого кровавого восстания на севере в случае убийства Четхэмов. Даже шотландцы, с которыми Четхэмы всегда враждовали, наверняка подняли бы великую смуту. Слуги Кромвеля просто завалили потайные проходы.

Старый граф любил это крыло, потому что ценил уединение. И кажется, лорд Четхэм тоже его предпочитает.

— А вы давно служите у Четхэмов? — спросила Ондайн.