Он наклонил голову и потупился.

— Ваше предположение верно, миледи.

— Так, значит, вы с графом… очень хорошие друзья. И выросли вместе?

— Да, миледи, можно и так сказать.

Клинтон неуверенно пожал плечами и замолчал, хотя она надеялась услышать что-нибудь еще.

— Вы напоминаете мне также моего… — Она запнулась на слове «муж», не в силах его выговорить, но быстро нашлась: — Вы напоминаете мне Уорика.

Клинтон молча водил щеткой по крупу лошади. Он опять пожал плечами, выдержал паузу и как будто нехотя проговорил:

— И еще раз, миледи, вы правы. Мы с вашим мужем двоюродные братья.

— Братья?! — Она вскрикнула от изумления. Клинтон вернулся к прерванному занятию.

— Странно, что Уорик не сказал вам о наших родственных связях; из них никогда не делалось секрета.

— Но…

— Да, я грум, конюший, работник. Кроме того, я незаконнорожденный. Но может быть, и к лучшему, что мой отец не женился на моей матери, прежде чем исчезнуть.

Клинтон говорил без обиняков и скорее с юмором, чем с негодованием. Снова прервав работу, он посмотрел на Ондайн с грустной улыбкой и заметил:

— Наверное, вы уже слышали историю о наших привидениях, миледи?

— Кое-что, — осторожно ответила девушка, стараясь не выдать любопытства.

— Тогда, миледи, вы, конечно, знаете о любовнице-экономке, которая столкнула бабушку лорда Четхэма с лестницы, отчего та и убилась насмерть. Правда, преступная экономка тоже вскоре погибла. Так вот, она была моей бабушкой, матерью Матильды. Мы все в той или иной степени Четхэмы.

— Ох! — прошептала Ондайн. Ее мысли крутились с бешеной скоростью. Значит, Матильда приходится Уорику тетей… Сводной тетей! — Это все, право, очень неожиданно, — сказала она, чуть заикаясь. Чувства переполняли девушку, и, забыв об осторожности, она добавила: — И вы никогда не думали о несправедливости своего положения? И ваша мать тоже? Вы когда-нибудь…

Клинтон перебил ее, добродушно рассмеявшись:

— А разве вы не видите моих привилегий? — Он поднял руки и обвел ими вокруг себя. — У меня есть все, что нужно, миледи. Когда отец бросил мою мать, ее сводный брат, то есть отец вашего мужа, взял ее в дом, и она стала спустя какое-то время экономкой. Дядя был добрым человеком; со мной и с матерью всегда ласково обращались. Как вы сами догадались, я вырос вместе со сводным братом. Нас обучали одни и те же учителя, и мне предоставили полную свободу выбора и самые широкие возможности устроить жизнь по своему желанию. Но я люблю Четхэм и Северную Ламбрию. Я люблю двоюродного брата, нашего графа. Он прекрасный и мужественный человек, и мне можно только позавидовать, что у меня такой родственник. Я служу ему по доброй воле. Теперь я ответил на все ваши вопросы, миледи?

Ондайн продолжала держать лошадь за холку и поглаживать ее шею и, не отводя взгляда от крупной и прекрасной лошадиной морды, ответила:

— Вы зовете кузена по имени, не так ли? Мое имя вы уже знаете, так что не окажете ли и мне такую же любезность?

Он посмотрел на нее совсем как Уорик и кивнул:

— Хорошо, Ондайн. Девушка улыбнулась и спросила:

— Клинтон, но если никому не позволено притрагиваться к этому великолепному животному, кроме хозяина, не предложите ли вы мне какую-нибудь другую лошадь, чтобы покататься?

Его улыбка тут же пропала, и он сильно смутился. Подойдя к Дракону и подняв переднюю ногу жеребца, Клинтон принялся сосредоточенно чистить копыто.