Он продолжал раздумывать над своей задачей, вспоминая пророчества. Вспоминал, как получили свои Силы Герои аллерсов — Маргиана и Ааренс. Они пошли в самое логово врага, и отвага их была вознаграждена. Он вспомнил, как получил свою силу Аргентор. Боб Мелкович тоже подошёл к самому лику смерти. Синнита погиб, чтобы спасти свой народ.

Заннат вспомнил, как неистово добивалась Силы Орнисса, Герой орнитов — она проделала невозможное.

Герои знали, куда идти, чтобы приобрести свои дары, их путь лежал во дворец на Рорсеваане — в самое логово Рушера. Их поступки были нелогичными — и, тем не менее, увенчались успехом. Так что же Заннат сидит и ждёт, пока всё станет предельно ясным? Да, он не знает, откуда смотрит на него его Сила. Он не знает, куда бросить взгляд, чтобы увидеть её.

Заннат Ньоро всегда был осторожным, он ничего не делал наобум. Он никогда не кидался в авантюры, и вот пришёл момент, когда ему пришлось признаться самому себе: ты так ничего и не сделал для Рушары, Синий Монк! Ты только посылал других на подвиг, раздавал советы, утешал.

Что ж, настало и твое время, Заннат, ибо настало время Героев. Ты не можешь отсиживаться, ожидая, пока за тебя всё сделают другие. Нельзя побеждать, произнося лишь мудрые речи. Нельзя быть таким осторожным, как монки. Впрочем, монки уже не так осторожны — даже они превозмогли свой страх перед неизвестностью.

Странно, но на душе у Занната полегчало — он словно переступил некий внутренний рубеж, принуждающий его к бездеятельности. Урсаммы больше нет. Чинночи больше нет. Нет фтаров, нет тантарусов. Нет, наверно, на материке больше и бразеларов. Нет Синего Монка. Остался Заннат — Герой без Силы.

Заннат поднялся с травы. Огляделся. Мирная пасторальная картина островов его больше не привлекала. Он отправился на поиски монков. Самый быстрый путь попасть во дворец — это попросить монков перенести его на платформу.

Какой же дар ему нужен? Чем можно истребить Рушера, как тирана, а не как человека? Ладно, это можно придумать и после. Главное — добыть свою Силу. Раз пророчества говорят, что он её добудет — значит добудет. Иначе, чего же стоит вся его уверенность в истинности слов великих пророков Рушары?!

Он шел по тропинкам мимо чудных зелёных деревьев, так похожих на земные. Мимо ручьёв, мимо домов, мимо всей удивительной жизни сибианов. Такой же удивительной, как сгоревшая в адском пламени Чинночи.

Ты слишком заждался чудес, Синий Заннат. Привык, что тебя никто не торопит. Привык почивать на лаврах своей мудрости. Да разве мудрый скажет — я мудр?! Разве великий скажет — я велик?!

Монки сидели кружком под деревом нимару в венках из его цветов, поскольку белые душистые лао-лао безвозвратно сгорели вместе с долиной Чинночи. Монки пели свои простенькие песни про любовь, потряхивая ладошками, соединенными с ладонями соседей.

В другое время Заннат остановился бы полюбоваться, а теперь просто подошёл и сел в их круг. Так и сидел молча, пока монки один за другим не перестали петь. Они умолкли и спокойно ждали, что он им скажет. Это были молодые, но уже вышедшие из подросткового возраста юноши и девушки. Они привыкли почитать старших и слушаться их слов. И теперь ждали, что скажет им Великий мудрый Синий Монк.

— Настало время и мне найти свою Силу. — просто сказал им Заннат. Все согласились: Синий Монк всегда знает, что делать.

— Поэтому я хочу, чтобы вы перенесли меня во дворец Рушера. — добавил Монк Мудрый.

И мгновенно остался в одиночестве. Тогда Заннат прилёг на траву, сорвал цветочек, зажал в зубах и мечтательно посмотрел на розовый закат. Он ждал. Как и следовало ожидать, монки возникли снова, один за другим.

Заннат не отрывал задумчивого взгляда от заходящего солнца. Он уже успел забыть, что солнце Рушары называется Калвин.