Картина не прекратилась. И все увидели, как в небе над материком полетели один за другим мощные орлы. А навстречу им с вершины Мира взлетела Орнисса. Крылатая Орнисса. Непобедимая Орнисса. Видение иссякло.

— Теперь по домам? — спросил с сожалением Моррис.

— Нет ещё, не по домам, — ответил Вилли, — ещё много дел.

Он обратился с вопросом к Пространственнику:

— Как же ты будешь теперь жить, Айяттара? Снова в путь?

— Нет, Виллирес. Нет, Джерракс. Додонов слишком мало. Нас устроит планета под одним из солнц галактики. Места хватит. Но, сейчас не о нас. Сюда идут мёртвые — Маркус и Берелли. И Кондор. Время возвращать долги.

В зал проникли трое. Пространственник пошел им навстречу.

— Маркус, — позвал он, — Маркус ты спас меня. Что я могу сделать для тебя?

Маркус чуть улыбнулся и покачал головой. Он вырвал свой дротик и бросил его прочь.

Кондор внезапно утратил своё мёртвенно-голубое сияние, и все увидели профессора — усталого, но спокойного.

— Франко Берелли, — с сожалением сказал Пространственник, — ты был жестоко и несправедливо лишен жизни. Лгуннат поставила условием моего возвращения твое возвращение. Жизнь за жизнь. Но, это слишком мало. Что ты захочешь от меня?

— Возвращение Эдны. — прошелестел Берелли.

— Я не хочу, — сказала Эдна — никто не успел заметить, откуда она появилась.

— Я настаиваю, — потребовал Берелли, — таково мое условие. Я выполнил твоё задание, Эдна. Планета спасена, и мы с Кондором и Маркусом приняли в этом необходимое участие. Мы прошли своё испытание. Либо ты вернешься, либо я не вернусь.

— Зачем тебе всё это, Франко? — спросила она. — Я знаю, чего хочу. Я уйду к Орниссе в её новый мир.

— Почему, Эдна?! — воскликнул Кондор. — Почему ты отказываешься от жизни?!

— Зачем тебе нужна моя жизнь, Мариуш? Чтобы все были счастливы? Чтобы всем было поровну? Уже не поровну! Я пятнадцать лет с тобой прошла в экспедициях. Решено, я ухожу к Орниссе.

— Я тоже пятнадцать лет с тобой в экспедиции. — опять зашелестел Берелли. — И что с того? Ты же не полюбила меня. Плати долги, Эдна. Я требую, чтобы ты жила, если Мариуш разучился убеждать. Говори же, несчастный! Ты плясал ламбаду с орнитками, таскался рядом с мёртвыми целый год, ты был синим клоуном. Нет такого дела, что ты не сделал бы из чувства долга. Других чувств у тебя разве не имеется?! Язык что ли у тебя отвалится, как у меня, если ты признаешься?

— Останься, Эдна, — выдавил Кондор, — смилуйся, я не могу говорить при людях!

— При студентах! — поправил его Маркус.

— При Героях. — ответила Эдна.

— Начинай, — сказал Пространственнику Вилли, — они потом во всем разберутся.

Белый шарик пронзил трухлявую грудь Берелли. Иссушенный и ядовитый труп вдруг вспыхнул, как сухой порох. Далее пламя моментально иссякло, и все увидели нового Берелли. Пространственник сделал больше, чем просто оживил его. Пивной живот, опущенные плечи и отечное лицо не вернулись к Франко. Он стал двадцатипятилетним, стройным и красивым, как когда-то, пятнадцать лет назад. И они с Кондором обнялись, как оба того желали.

— Мне не надо таких подарков, — сказала Эдна, но улыбнулась, взглянув на Франко. Она осталась сама собой, даже нисколько не краше, чем была. И они с Кондором и Франко заняли свои места рядом с Героями.

— Маркус, ты ведь вернёшься? — с надеждой спросил Вилли.