Ааренс и Маргиана взялись за руки, как тогда, в пещере снов. На них мгновенно сменились одежды на те, в которых они прибыли на планету. Дворец прощался. Соломон и царица Савская оглянулись на всех и прыгнули в портал.

Аргентор и Наяна подошли к озеру. И тоже оглянулись, прощаясь навсегда с Рушарой, с дворцом, и со своим народом — сибианами. Ланселот, рыцарь Серебряный, и прекрасная Джиневра обрели друг друга.

— Помните нас! — крикнули они, и озеро поглотило Боба и Нэнси.

Заннат простился с монками. Он оставлял им Говорящие Пески Урсаммы. Когда печаль охватит монков, и будут сожалеть они и о своём пророке — о Синните — и о Синем Монке, пойдут они долиною Чинночи мимо бразеларов и тантарусов, мимо бродячих и дышащих теллуровых скал, к узорчатым пескам и будут слушать песни, сказки, будут говорить и будут вспоминать.

Фарид, прощённый всеми, вручил свой маленький народец — мерцающих урзоев трём оставшимся на планете расам и ушёл, простясь сердечно.

— Наш выход, дорогая. — Моррис позвал Алисию.

Бывшая дама-Инквизитор до сего момента пребывала в оцепенении, пока наблюдала уход своих бывших сокурсников. Кажется, она не могла поверить, что их пребывание на Рушаре подошло к концу, и все её надежды погорели.

— Ах, чёрт! — ругнулась Железная Королева. — Моррис, скотина, всё из-за тебя! Пока вы занимались трёпом, я сто раз могла бы сбегать в гардероб! Если бы я знала, что за гад превратил в мышиное дерьмо всю мою сокровищницу! Хоть бы моя шуба из песцов осталась! Красавчик, сволочь, ты у меня за всё заплатишь!

Выпалив всё это, она вздёрнула нос и решительной походкой направилась к озеру. Габриэл комически раскланялся перед оставшимися и догнал Алисию. Он заглянул в озеро, не замечая, как роскошная одежда на нём снова превратилась в джинсы и рубашку.

— Не смейте меня переодевать! — завизжала королева, топая ногами. Как была, в длинном вечернем платье, и на каблуках, она прыгнула в Портал. Моррис пожал плечами и последовал за ней.

Альваар подошел к Кондору.

— Профессор, Мариуш, я знаю, ты мечтал…

— Да, но Маркуса ведь больше нет. Мне некого просить о прощении.

— А стоит ли? Мы так неплохо понимали друг друга.

— Наверно, ты прав. Давай простимся.

— Прощай, Лгуннат. Прощай, сестра. Ты будешь счастлива, я знаю.

Варсуйя подошла к Эдне Стоун и легко коснулась её щеки ладонью.

— Кто знает, может, встретимся. — отвечала та.

Почти все покинули дворец. Остались только Вилли с Джедом, Пространственник с Варсуйей, волшебник Альваар. И в своём кресле, по-прежнему ни на кого не глядя, остался сидеть Рушер.

«Вилли, я должен сказать Джерраксу. Маркус определил его на гибель, когда замыслил свою Замену. Пусть этого не произошло, и не могло произойти, но мне очень тяжело от своего решения. Я должен объяснить ему.»

«Нет, Альваар. Не говори! Он ничего не знает. Остается только дружба. Прошу, не отнимай у него светлой памяти о себе. Возможно, эта дружба — лучшее, что он нашел в своей жизни.»

— Вилли, Джед, — проговорил Пространственник. — Как трудно с вами расставаться.

— Прощай, Хозяин. — сказал дворец. — Прощай, Фальконе.

— Элеадар, лларриаллас! — ответил по-додонски Джед.

Остался Рушер. Он смотрел на озеро. Глаза его сухи, рот крепко сжат.

— Калвин, останься с нами, — позвала его Варсуйя.

Он усмехнулся:

— Жизнь на поводке?

Пространственник приблизился и взял его за плечи.