– Хочу с тобой поделиться, – сказал он. – Я вынашиваю образ, который еще только мерещится, не обрел очертаний, расплывчатый и зыбкий, как сон. Быть может, это будет огромная дискотека, в которой танцы напоминают греческие мистерии. Или музыкальный театр, в котором зрители станут актерами и участниками театральных песнопений и хороводов. Или храм, в котором молитвы, танцы, волшебная светомузыка, космические видения уведут людей за пределы унылой реальности. Поместят в мир чудесных иллюзий, где они ощутят себя счастливыми, добрыми и прекрасными. Такими, какими они будут в раю. Кажется, нашелся человек, очень богатый и предприимчивый, который может дать деньги на проект под условным названием «Русский рай». Есть музыканты, создающие музыку морей и лесов, мерцающих звезд и туманных галактик. Есть ученый, открывший «препарат счастья», не имеющий ничего общего с наркотиком. Этот препарат помогает исследователю делать необычайные открытия, художнику и поэту – создавать неповторимые шедевры, а обычного человека превращает в творца и открывателя. Я хочу соединить храмовое искусство и современные электронные технологии, стремление людей к совершенству и философию бессмертия. Создать образ «Русского рая».

И опять в нем струились таинственные звуки и образы, из которых возникало волнующее видение, напоминавшее стеклянный ковчег. Кругом клокотала тьма, бушевали войны, ненависть и зависть затмевала людские души. Но ковчег, сотканный из хрустальных радуг, окруженный светилами, плыл по волнам божественной музыки, и люди, любящие и прекрасные, танцами, песнопениями и стихами звали к себе заблудшее человечество, обещая ему преображение и бессмертие.

– Там, в твоем Раю, будут райские сады и цветы? Возьми меня садовником в свой Рай. Я буду сплетать из цветов венки и украшать ими головы праведников. Какой венок сплести тебе?

– Сплети мне венок из золотых одуванчиков. Золотой одуванчик – цветок «Русского рая».

Она потянулась к нему. Поцеловала в плечо. Дохнула в лоб. Жадно, страстно, причиняя боль, поцеловала в губы. Стала целовать в грудь, в плечи, жарко дыша, приговаривая:

– Люблю! На всю жизнь люблю! До самой смерти люблю! Ты мой единственный, неповторимый! Тебя мне Бог послал!

Они снова мчались на коньках среди распустившихся в черноте алых и синих цветов, огненных лепестков и бутонов. Золотое солнце круглилось в ночи. Она превратилась в золотую букву, полетела, помчалась, переливаясь, играя, оставляя за собой мерцающую золотую строку. Он гнался за ней, целовал лучистую надпись, испытывал сладость и обожание. Догнал, и огромный золотой бутон раскрылся, превращаясь в ослепительную дивную вспышку.

Он лежал, слыша, как громко стучит ее сердце. Из тьмы опадали и меркли золотые искры, как отсветы остывающего салюта.

Глава пятая

Утром они принимали душ, стоя в стеклянной кабинке. Серж видел, как Нинон закрывает глаза, спасаясь от воды, как дует сквозь губы, отгоняя водяную волну. Она была в прозрачном блеске, и он обнимал ее, слыша, как струи плещут на его плечах и груди. Целуя ее, чувствовал на губах вкус воды.

Они пили кофе, ели омлет, когда в прихожей раздался звонок. Удивленный столь ранним визитом, Серж пошел открывать. На пороге стоял посыльный, и в его руках была корзина цветов.

– Это вам. Распишитесь.

Серж принял цветы, внес их в комнату.

– Это ты мне прислала? – Он смотрел на алые и белые розы, окруженные широкими глянцевитыми листьями, на две большие белые лилии. – Как называется эта композиция?

– «Нежность», – сказала она, видя, как он целует цветы, как восхищенно сияет его лицо.