Прослышав, что пришло посольство, в его шатёр взошёл и Роман. Увидев князя, боярин Зеремей сморщился от досады и ненависти. Не мог он принять, что Роман волынский будет свидетелем позора галицкого боярина. Но говорить пришлось, раз начал.

- Послал нас Галич ото всех людей своих, - молвил он и кивнул на сопровождавших его Володислава Кормиличича, Никишу Тудорыча и Витана Ильича, - дабы поклонились мы дарами королю польскому Лешке и просили города на Щит не брать и откуп наш принять.

- Откуп? - скривился, как от зубной боли, палатин Николай. - На что нам ваш откуп? Мы сами можем взять столько, сколько хотим, и гораздо больше. Вы же сами нас к себе призвали. Что теперь?

- Да мы хотели, чтобы король Лешка защитником нам был, - проворчал из-за спин бояр Никиша Тудорыч. - А ныне что зрим - аки волци хищные, рассеялись вы по нашей земле…

- Ты, боярин, говори, да не заговаривайся! - повысил голос Николай. - Забыл, кто к кому на поклон пошёл? Напомнить?

- Нет уж, век не забудем, - зыркнул недовольным глазом Никиша.

- Ещё бы забудете, - кивнул Николай, - когда прислан я сюда королём моим Лешком малопольским, дабы посадить у вас князя по его слову. И князь сей здесь.

Роман шагнул вперёд. Сейчас был тот самый момент, которого он так ждал. Галичане повержены, и ляхи-победители бросают к его ногам город. Но послы встрепенулись, загомонили возмущённо.

- Окстись, воевода, - воскликнул боярин Зеремей. - Кого нам даёшь? Не нать нам такого. Общине он не люб. Иного давай, а не то не поглядим, кто ты есть.

Старый воевода напрягся. Не привык он, чтобы побеждённые так разговаривали с победителями. Он уже вскинул руку, чтобы кликнуть слуг, но тут Роман, решив, что настал его час, протиснулся ближе к Николаю.

- Не серчай на них, воевода, - негромко молвил он, но все сразу поворотились в его сторону. - Прав боярин, прав Галич - просили они у короля Лешки князя, а князь пришёлся не ко двору…

Бояре смотрели на Романа исподлобья. Не по душе было им явление волынского князя - пришедшего вместе с иноземцами, чтобы зорить и жечь его край. Боярин Зеремей пошёл пятнами - он и его сын Глеб были в войске Владимира галицкого, когда два года назад пожёг он окрестности Перемиля. Видать, пришла пора расплаты. Не токмо резы - как бы последнее не пришлось отдать.

- Верно вы говорили, мужи галицкие, - меж тем продолжал Роман, - яко волци хищные, налетели на ваш край не токмо ляхи. Придёт пора - и угры с половцами явятся и пропадёте вы, аки овцы без пастыря. Уж сейчас вы разорены, а как встанет над вами князь - так все беды ваши и кончатся. Промыслите сами, галицкие мужья, каково вам дальше жить. Ответа на те речи мы подождём. А после - не обессудьте, коли сделаем по-своему. Ныне ступайте да поспешайте с ответом.

Властно, словно уже был избран галицким князем, Роман отпустил послов, и Николай с важным видом покивал головой - дескать, согласен, его устами глаголет Роман.

Получив столь неожиданный ответ, бояре толпой попятились из шатра. Домой ворочались пришибленные. Вот оно как повернулось - не прямо, но окольным путём разъяснил им Роман, что надобно им поспешить с выбором князя, а иначе не оберёшься беды. Про угров и половцев волынский князь сказал, может, и случайно, но попал верно. Нужен Галичу князь, ой, как нужен! И не когда-нибудь, а сейчас. А иначе останутся ляхи озоровать на чужой земле, а тамо подойдут половцы, а за ними угры… Страшно представить, что будет тогда.

Воротившись, бояре долго сидели по своим теремам, думали нелёгкую думу. А после собрались и ударили в вечевое било. И сказали собравшимся галичанам, что боярский совет надумал призвать на княжение Романа Мстиславича волынского.

Нелегко далось это решение, а что делать? Ляхи грозой стоят под стенами Галича, помощи от Рюрика не дождёшься, дружины других князей разбиты и утекли восвояси, а кроме ляхов опять же угры и половцы.