Через две седьмицы после Троицы выступил Роман в поход. Шли с ним не только галицкое ополчение и княжеская дружина - призвал он в поход и волынян, и дружину из Бельза под началом боярина Воротислава, и своих подручников - Мстислава пересопницкого и Ингваря луцкого. Большие шли полки - коли не поспеют соединиться Мономашичи с Ольговичами, легко разобьёт врагов Роман поодиночке.

Растянувшись по дороге, оставляя позади обозы, скорым шагом двигались Романовы полки. Шли окраиной Киевской земли - мимо Чёртова леса, Изяславля и Межибожья к реке Гнилопяти, откуда через Котельницу до Киева рукой подать.

Кругом расстилались равнина, на которой лишь кое-где по балкам и вдоль берегов небольших речек росли рощицы. Совсем близко была уже степь, в эти места часто захаживали половцы, но сейчас войско Романа тоже легко можно было принять за половецкое. Так же шло оно скорым шагом, не задерживаясь нигде надолго, тоже высылало окрест дозоры. Лихие дружинники вихрем проносились по полям, наезжали в деревни и сёла, вброд пересекали речушки и возвращались назад с добрыми вестями. Никто не ждал прихода Романа в Киевщину, не готовы были Ольговичи и Рюрик к войне.

Но когда до Гнилопяти оставалось совсем рукой подать и войско уже знало, что вечером стоят на берегу реки, а наутро переправа, прискакали всадники и принесли тревожную весть - на том берегу Гнилопяти замечено чужое войско. Двигалось оно с верховьев, от устья речки, и явно искало брод.

- Что же, - кивнул Роман, выслушав согладатаев, - пора бы уж Рюрику спохватиться - не совсем, видать, он слеп и глух! Велико ли войско?

- Намного помене нашего, - отвечали ему.

- Эх, тестюшка, - покачал головой Роман. - И куды ты только их снарядил? Небось, вотчину мою грабить… Ну да ладно! Поскачем вперёд, поглядим на сего супротивника.

Большую часть дружины он оставил идти до Гнилопяти своим ходом, а сам с тремя сотнями воев поскакал к реке.

Дозорные успели расспросить кое-кого из местных, где тут брод, и к плёсу вышли почти одновременно с чужим войском.

Река Гнилопять неширока. Вольно разливается она по равнине, в половодье выплёскиваясь из низких берегов.

Густо разрослись по её берегам ивы и осокори, шелестят листвой тополя, но возле брода деревья разошлись в стороны, и оба берега видать хорошо.

Чужие дружинники тоже заметили Романовых людей, засуетились. Войско у них и правда было небольшим - едва пять сотен всадников наберётся. Тут же был и обоз.

Один из всадников пустил коня в реку.

- Эй, вы кто такие? - крикнул он, приподнимаясь на стременах.

Роман глянул на сопровождавшего его Мирослава. Тот выехал вперёд.

- Князя Романа Мстиславича галицко-волынского люди! - гаркнул он в ответ. - А вы кто есть?

- Князя Ростислава Владимирича! - донеслось с того берега. - А вы точно Романовы люди?

- Вестимо!

- А князь ваш где?

Прежде чем Мирослав открыл рот, Роман подстегнул коня:

- Вот он я!

- Остерегись, княже, - зашептали сзади, - неровен час, стрельнёт кто из лука…

Но с того берега закричали:

- Княже Роман! Князь мой с тобой говорить хочет! От войска отделились несколько всадников, поскакали к берегу. Роман спешился, кивнув воям:

- Вяжите плот.

На двух плотах, подталкиваемых раздевшимися дружинниками, выехали навстречу друг другу князья. Роман, широкоплечий, костистый, стоял, расставив ноги и уперев кулаки в бока. На другом плоту плыли трое мужей помоложе его. Все трое пронзали Романа внимательными взглядами. Когда плоты столкнулись друг с другом, Роман кивнул, не сходя с места:

- Вот он я, Роман галицкий.