Девушка не знала, что собирается с ней делать Джавад. Но понимала: ничего хорошего ждать не приходится. Черная душа. Недаром даже блатные называют черных «звери»…

А Джавад — он одновременно и «зверь», и блатной. Жуткое сочетание…

Однако набиравшая обороты ломка вскоре вытеснила из головы девушки все мысли, кроме одной: героин! «Жизнь, честь, которой давно у меня нет, всю себя до клеточки отдам кому угодно за один укол героина!» — мысленно рыдала Мальва. Впрочем, плакала она не только мысленно: слезы безостановочно бежали по ее щекам.

И когда наконец заскрипела открываемая входная дверь, девушка даже обрадовалась, хотя раньше ожидала этого мига с ужасом. Но теперь у Мальвы появилась безумная надежда: а вдруг Джавад все-таки даст ей героина?! Она начала судорожно прихорашиваться: чистым носовым платком вытерла лицо, достала из косметички пудреницу, припудрилась, торопливо поправила макияж. И едва успела убрать косметичку в сумочку, как в комнату вошел Джавад.

Не зря халдей Семен назвал Джавада уродом — он действительно был некрасив, этот горец. Большой горбатый нос торчал на его лице рубильником, а толстые, слюнявые, синюшно-красные губы, постоянно искривленные брезгливой, вызывающей невольное стойкое омерзение ухмылкой, напоминали куски подтухшей говядины. Выпуклые же тусклые глаза Джавада, казалось, ничего не выражали, но впечатление производили жутковатое: взгляд кавказца походил на взгляд ожившего мертвеца — вампира или зомби из дрянного голливудского фильма ужасов.

Зато сложен был Джавад великолепно: могучие плечи уравновешивались пропорционально узким тазом, гармонично длинные сильные ноги не выглядели колоннообразными, мощнейшие же мускулы туловища не торчали и не бугрились вспухшими нарывами, как у перекачанного дурачка-подростка, а органично облегали торс гладкой и грозной мышечной броней. Фигурой Джавада можно было залюбоваться — если не заглядывать ему в лицо, конечно.

С порога комнаты осмотрев воззрившуюся на него призывно Мальву, Джавад огорчился.

— Э-э, да тебя вовсе не ломает, шкурка… — произнес он с ноткой упрека в голосе. — А я-то думал, с тобой уже можно говорить… Видать, ошибся, — он досадливо щелкнул языком.

— Джавад, я все скажу, все, что надо! — воскликнула девушка пылко. — Поверь, я…

— Э-э, нет, так не пойдет, — перебил Джавад презрительно. — Обмануть меня хочешь… Нехорошая шкурка, нечестная… — нарочно утрируя свой акцент, кавказец вещал назидательным тоном глуповатого доброго дядюшки. — Посиди-ка одна еще денек-другой, тогда, я думаю, ты созреешь…

Он развернулся, делая вид, что собирается уйти.

И тут Мальва бросилась к нему через всю комнату, упала на колени и трясущимися пальцами схватила горца за штаны. Слезы фонтаном брызнули из глаз девушки, разом смыв наспех нанесенную косметику.

— Джавад, Джавад! — умоляла Мальва. — Не уходи, я не могу больше одна!.. Джавад! Я скажу все, что надо, я сделаю все, что ты захочешь, только!.. — она осеклась.

— Что «только»? — иезуитски сочувственно поинтересовался Джавад.

— Только дай мне дозу! — не простонала даже, а затравленно провыла девушка.

Джигит схватил ее за предплечья, резким рывком поставил на ноги, безжизненно-страшным взглядом впившись в лицо Мальвы.

— До-озу? — спросил он протяжно. — А дозу, детка, заработать надо…

— Я скажу и сделаю все, что ты захочешь… — повторила девушка, всхлипнув.