— Действительно, нет… — досадливо цокнул языком Джавад. — Жаль. Что ж, тогда твой план остается единственным. Сейчас я вызову подкрепление.

Он вытащил мобильный телефон, набрал номер.

— Алло, Шалам? Здравствуй, брат, — приветствовал Джавад бригадира бандитской команды, контролировавшей соседний микрорайон. — Мне твои ребята нужны. Человек пятнадцать. Что случилось? Да тут один шакал в чулане заперся и выходить не хочет… Шакал-то? Ой, крутой, просто волчара! Десять моих пацанов положил, прежде чем мы его в чулан загнали, у меня всего семеро осталось… Чей он? Откуда я знаю, чей он?! Видать, кто-то ему меня заказал, он, волчара позорный, за моей жизнью приходил… Я и хочу выяснить, чей он, живым взять хочу… Да в «Джанге» я… Будут ребята? Хорошо, жду.

Он отключил связь и обернулся к Валерке:

— Пусть мальчики пока постреляют внутрь кладовки. Волк наверняка отвечать начнет, не утерпит… Всё патронов у него поменьше останется, может, людей сбережем…

Валерка кивнул и кинулся выполнять.

Бригады Джавада и Шалама принадлежали к одной преступной группировке, и помощь людьми, оказанная одним бригадиром другому, не являлась личной услугой — в подобной ситуации Шалам просто обязан был выполнить просьбу Джавада. Иначе их общий «папа» жестоко наказал бы Шалама…

…Засевший в кладовке Север слышал каждое слово из разговора, происходившего в ресторанном зале: феноменальный организм Белова работал сейчас в боевом режиме, режиме сверхвосприятия. «Может, мне имеет смысл прямо сейчас сдаваться? Возьмут ведь… Или убьют случайно… — напряженно размышлял Север. — Янку я все равно им не отдам, как бы ни пытали, а шанс сбежать всегда остается… Хотя нет, сдаваться не буду, болт им в рот! Пусть попробуют взять сначала! — Север мысленно показал бандитам сжатый кулак на согнутом в локте предплечье, фигуру, символизирующую определенный мужской орган. — Так, подобьем бабки. В зале, считая Джавада, восемь бойцов. Еще пятнадцать подъедут. Всего, стало быть, двадцать три рыла. А патронов у меня куда как больше, чем двадцать три. Да два ствола. Не-ет, мы еще ой как подеремся!»

Повинуясь воле Джавада, «быки» из ресторанного зала методично, хоть и без особого энтузиазма, лупили из пистолетов-пулеметов внутрь кладовки, не высовываясь, однако, даже на лестницу: в исключительной меткости противника они убедились слишком хорошо. Белова пули врагов достать не могли: он надежно укрылся за ящиками. Север не отвечал на огонь: берег патроны. Но приказа своего Джавад не отменял, поэтому вялотекущий обстрел продолжался, раздражая даже самих стрелков звоном разбитых свинцом бутылок.

И вдруг, сквозь мерный рокот очередей, Север услышал звуки, доносившиеся снаружи, из-за двери, ведущей на улицу. Белов сразу определил характер этих звуков: кто-то, стараясь не очень шуметь, не особенно умело, но торопливо и настойчиво передвигал ящики, блокировавшие внешний вход в кладовку, где засел Север.

«Неужели пятнадцать бойцов подмоги уже успели приехать? — вздрогнул Север. — Быстро, черт! Что ж… Встречу их очередью из «трещотки», затем из «магнума» прицельно постреляю тех, кого увижу… Еще посмотрим, кто здесь крайний, я или вы, сучня!»

Глава 22

Мальва, вопреки настойчивой просьбе Белова, не ушла ждать его на улице, а осталась в «Джанге». Уйти сейчас она просто не могла: не пускало странное, непонятное ей самой волнение за этого парня, за этого то ли клиента, то ли неизвестно кого, более всего напоминающего возникшего из небытия, из детских девчоночьих мечтаний заботливого старшего брата — покровителя и заступника, которого у Мальвы никогда не было и которого Мальва всегда хотела иметь… с тех самых пор, пока не выросла, пока не разбила в кровь лицо и душу о взрослую жизнь.