|
Но каков наглец — вся эта история с видеопленкой! Сидел бы тихо в КПЗ, может и жив бы еще был… Когда нашли его в овраге, развороченного картечью, экспертиза только руками разводила — что там вскрывать? Черт с ним. Одни неприятности. Такую версию разрушил! И что мы имеем? Писатель, уважаемый человек, бывший сотрудник органов — хладнокровный убийца… Чертова кассета! Если даже так и есть, то кроме головной боли, никаких коврижек для следствия не предвидится. Ну, я не настолько глуп, чтобы променять подлинного убийцу на жиденькое обвинение, подкрепленное какой-то там пленкой. И кто мог предугадать, что Валиев так подло сбежит, а главное — сумеет так долго скрываться? Прикончили его свои — значит был прочно связан с уголовниками. Если не в этих убийствах, то в чем-нибудь еще и похлеще он обязательно замешан. Какая разница — за свое или за чужое срок мотать? А вот Глуздова не вовремя приложили. Сейчас, даже если не считать премии, присужденной книге, на счет кооператива «Просветитель» потекли такие деньги! Жить бы да радоваться. Сын от первого брака — единственный наследник — подписал договора с австрийским и югославским издательствами. Конечно, государство выиграло — по новому закону наследнику достанется не больше десяти процентов суммы… Но не агенты же Минфина прикончили писателя, норовя таким образом залатать дырявый бюджет!
Размышляя, Стронин поерзал в кресле и сладостно потянулся. Все-таки, дела идут неплохо. И пусть половина, убийств так и не раскрыта, не в этом суть… Поработаем с отделом по борьбе с наркотиками… Их пациенты, если взять в оборот, что хочешь напишут. Так и так польза. Да и где это видана стопроцентная раскрываемость? Слава богу — хоть что-то нашли. Мертвый — не мертвый, все равно убийца. К тому же, на чужой территории. Пусть тамошние службы поработают, на моей шее и без того хватает. Ох, хлопотное это дело — чистка общества. Ну, что же, на то и существует государство с его институтами… Стронин снова подумал о долгожданной звезде, блаженно сморщился, словно отведал чего-то остренького, и добавил, невольно повторяя вслед за небезызвестным монархом: — А государство — это я. Темноту за окном разреживали мягко светящиеся прямоугольники окон. За неторопливым разбором накопившихся бумаг Стронин засиделся необычно долго. Словно ожидая, пока в унисон с его мерно текущими мыслями, свет там и сям не начнет гаснуть: защищенное широкой подполковничьей грудью, в этот вечер общество засыпало спокойно.
Русское видео
Выражение «сбежаться на видак» сохранилось, наверное, только в нашем лексиконе. Американский безработный выбрасывает неисправную аппаратуру на свалку, которая зачастую выглядит привлекательнее наших универмагов. Советский же владелец электронной роскоши мелкой дрожью трясется над своим сокровищем. Еще бы — ведь обладание им означает почти то же самое, что и темное пятнышко на лбу индуса-брахмана — принадлежность к касте, к мизерному статистическому проценту избранных. Собравшихся в уютной гостиной, обставленной темной велюровой мебелью и отделанной фотообоями и гипсовой лепниной — всей этой «роскошью бедных», — трудно было счесть любопытствующими видеоманами. Но и на рафинированных интеллектуалов они не походили. Хозяин квартиры, во всяком случае, на интеллигентность не претендовал. Скорее Шах напоминал ухватившего непомерный кус жулика, выбившегося в «авторитеты». Люди плохо осведомленные были совершенно убеждены, что обращаясь к Юрию Семеновичу «Шах», пользуются уважительной кличкой. На самом же деле это был тот случай, когда судьба распорядилась фамилией удивительно точно. В бурную пору блатной молодости, с ее неотъемлемой частью — годами, проведенными за решеткой, не отмечалось ни одной попытки со стороны изобретательных «коллег» наделить Юрия Семеновича прозвищем. |
