— Тогда бесплатно. Садись.

Несмотря на староватый вид, в салоне оказалось весьма уютно. Имелся даже удобный видеовизор — прямые передачи он, конечно, не принимал, мощности приёмника не хватало, но новости во время остановок подкачивал. Я забросил вещи, сел по левую руку от центрального кресла, пилот включил загруженную трансляцию и запустил автопилот. Сферолёт поднялся выше над землёй, и, найдя «окно» между летящими машинами, вошёл в поток.

По визору сначала показывали концовку какого-то старого фильма, про войну с Амирланией. Через десять минут — в аккурат после первой рекреации — фильм закончился, и начались новости.

— На юге Уктусской Субдиректории по-прежнему неспокойно, — вещала ведущая. — Банда сбежавших заключённых, один из которых — бывший главарь конзанского преступного синдиката «Степные волки», осуждённый на тридцать лет исправительных работ, совершила налёт на ферму Радмира Ксандрина. В перестрелке погиб наёмный рабочий хозяина фермы и батрак Антон Этоллин, возвращавшийся с заработков.

— Хе-х! Так и знал, что напутают! — усмехнулся я, но от следующего кадра мне стало не до смеху.

— … Двое беглецов были ранены, один погиб до приезда спасателей. Главарю банды удалось скрыться, если вам что-то известно о его местонахождении — просьба сообщить в ближайшее отделение городской охраны, за него властями обещано вознаграждение…

На экране появилась моя фотография, сделанная репортёрами на ферме Радмира, с подписью «Стоян Сиднеин». На щеке был шрам.

В следующую секунду в свободной руке пилота оказался компактный парализатор. Меня спасли мои рефлексы, выработанные ещё с гражданской войны — я перехватил запястье его руки, занесённой для выстрела, второй рукой схватил за горло и придавил к сиденью. Азарт и предчувствие лёгкой наживы в глазах усача сменилось гримасой ужаса.

— Положи оружие обратно, — сказал я максимально спокойным тоном. — Это ошибка, я не беглый каторжник, я тот самый убитый батрак, возвращавшийся с фермы. Это какие-то игры.

— У меня… дети… — проговорил пилот. Бортовая система тем временем замигала разными огнями и засигналила об окончании автопилотной зоны — мы приближались к пригороду Средополиса.

От фразы мне стало почему-то смешно. Дети у него! Только что пытался меня парализовать, а теперь сам почувствовал себя жертвой. Я отпустил хватку.

— Да не собираюсь я тебя убивать!

— Не врёшь?

— Не вру. Хочешь, документы покажу. Меня зовут Антон. Видишь — у меня нет никакого шрама на щеке! А тебя?

— Серафим, — водила, похоже, поверил мне и несмело убрал парализатор. — А чего они тогда говорят?

— Это ошибка. Чья — не знаю.

— А ну, покажи документы, — попросил водитель.

Я полез за УНИ-ком и вставил в бортовой считыватель.

— Антон Этоллин, погиб… восемь часов назад, — прочитал Серафим. — Ха, первый раз говорю с мертвяком! Но там же тоже твоя фотография была?

— Была. Они меня снимали как свидетеля происшествия. А теперь я, получается, преступник!

— Хм. Может, это журналисты гонятся за сенсациями? Специально смонтировали?

— Наверняка. В последнее время они совсем отбились от рук. Не власти же это придумали?.. — сказал я и осёкся. А что если это действительно нужно властям? — Стоп, а почему тогда я уже числюсь погибшим? Почему меня стёрли из баз?

— Ты меня спрашиваешь? — усмехнулся Серафим. — Пойди в службу регистрации, да спроси. У нас скоро опять рекреация, пристегнись.

Я кивнул. Похоже, другого выбора не было.

Мы присели у обочины, и тут же зашумели многочисленные кулеры, охлаждавшие обручи сферолёта.