Черт возьми! Почему в присутствии Мак-Рея она всегда ощущает себя такой возбужденной, взволнованной? Почему ей кажется, что уезжает близкий, дорогой человек? Он никогда не говорил о своей жене, не спрашивал ничего о покинувшем ее муже, но между ними как будто многое уже сказано без слов.

В воскресенье они коротко поговорили по телефону. Мак-Рей был озабочен и утомлен, да и Мэриан ощущала усталость.

– Ну что, нашли что-нибудь? – спросил Джон в конце разговора.

– К сожалению, нет, – сказала она невесело, не в силах скрыть глубокое утомление.

– Мэриан… – В последовавшей паузе она услышала его дыхание, словно он был не за тысячу миль, а рядом. – Я скоро выезжаю, – вдруг резко сказал Джон. – Увидимся утром. – И положил трубку.

А на следующий день, когда после завтрака забирал Эмму, Мак-Рей разговаривал мало, был дружелюбен, но как-то отстранен. Ни разу не взглянул на Мэриан с огоньком в глазах, не понизил голос до того хрипловатого, интимного тона, который всегда так волновал ее, ни разу не упомянул даже, что уезжает на следующий уикэнд. И не задержался, чтобы немного поболтать. Мэриан не стала убеждать себя, что для нее это решительно ничего не значит. Но, взяв себя в руки, она с улыбкой крикнула детям:

– А теперь пора почитать!

Взяв пару любимых детьми книжек с картинками, она уселась прямо на пол и прислонилась спиной к дивану. Дети окружили ее. Эта живописная группа включала почти всех постоянных воспитанников. И было странно, что Эммы нет среди них. Мэриан успела уже привязаться к ней.

– С чего начнем? – спросила она.

– «Фриц и другие прекрасные лошади», – тут же потребовала Лиззи.

– Да, «Фриц», – согласился Джесси.

– Хорошо, пусть будет по-твоему.

Когда Мэриан открыла книгу, Лиззи доверительно наклонилась к ней.

– Я люблю Фрица, – сказала она. – Если бы он был белой масти, то походил бы на нашего Снежка. Он такой же ласковый и добрый.

Мэриан погладила белокурые локоны девочки.

– Да, конечно. Хоть я и не уверена, что наш Снежок такой же трудолюбивый, как Фриц.

Все захихикали, уловив в ее словах шутку.

– Снежку и не надо работать! – заявил один из малышей. – Катать нас – это не работа!

– Разве нет? – поддразнила Мэриан. – Тогда что же это?

– Это развлечение! – ответили малыши хором.

– Вот как? А кто-нибудь из вас спрашивал у Снежка об этом?

Лиззи снисходительно посмотрела на воспитательницу.

– Снежок не понимает, что говорят люди.

– Ах, я совсем забыла, – с невинным видом ответила Мэриан и засмеялась.

Как бы ни уставала она с детьми, уход за ними не казался ей работой. Малыши такие милые и забавные, что не только угроза потери заработка, но и мысль об утрате радости общения с ними пугала Мэриан.

– Ну что ж, начнем, – раскрыла она книжку. – Был когда-то на свете город, известный своими прекрасными лошадьми…

Когда в среду вечером зазвонил дверной звонок, Мэриан невольно взглянула на часы. Половина восьмого. Кого это принесло? Она вытерла руки полотенцем и прикрикнула на собак:

– Родо! Эджи! Ради всего святого, прекратите! – Эффекта, конечно, не последовало, ибо визгливое тявканье одной собаки продолжало сливаться с гулким лаем другой.

Джесси и Анна, тоже растерянные, выглянули из гостиной, когда мать пошла открывать дверь.

При неожиданном появлении Джона Мак-Рея, стоящего на пороге рядом с дочерью, сердце Мэриан невольно замерло.