9

– Ну как, тебе нравится? – с гордым видом спросил Джон, показывая загон, который он соорудил для козы.

– Мои поздравления, – засмеялась Мэриан. – Отсюда она и носа не высунет. Победа осталась за тобой.

– Но смотри у меня, – сказал Джон с шутливой угрозой в голосе. – Если не будешь паинькой, я выпущу Эсмеральду к тебе в сад. – Джон поднял молоток и ящик с гвоздями. – Пойду еще поработаю.

– Мне тоже пора, – спохватилась Мэриан. – Малыши с минуты на минуту проснутся.

Но ни тот, ни другой не двинулись, чтобы уйти. Немного поколебавшись, Джон спросил:

– А как ты относишься к тому, чтобы прокатиться верхом?

– Хорошо бы… Но ведь я не сидела в седле уже… Боже, лет десять, наверное. Не на Снежке же мне кататься. И все же не так смешно буду выглядеть на маленьком толстом пони, чем скачущей по лугам на одном из твоих скакунов.

– Я велю оседлать для тебя Рафкару. Поверь мне, она нежная и спокойная, как ягненок.

Верила ли она Джону? Конечно. До определенного момента. Мэриан верила ему с понедельника по четверг; в пятницу уже колебалась, в субботу в гневе готова была разорвать все отношения, а в воскресенье вновь страстно желала, чтобы он побыстрее вернулся домой.

– Ну хорошо, – проговорила Мэриан нерешительно. – Завтра, когда мои близнецы будут на занятиях. – Анна и Джесси начали посещать занятия по подготовке в школу, освободив матери два утра в неделю, которые она могла посвятить себе.

На следующий день Мэриан отправилась с Джоном на двухчасовую прогулку верхом, которую он называл «большой петлей».

– Но это вправду не займет больше времени? – спросила Мэриан, нервничая. – Я должна встретить Анну и Джесси.

– Не займет, – сказал Джон с усмешкой. – Если мы поторопимся.

После многолетнего перерыва Мэриан чувствовала себя в седле не слишком уверенно, но не собиралась падать с лошади, раз уж решила сесть на нее.

Прогулка была легкой, приятной, возбуждающей. Луг, подернутый желтизной с приближением зимы, отлого спускался к рощице из ольхи вперемежку с кедрами. Листья, ярко-зеленые и оранжевые, опадая, устилали дорожку словно узорным ковром.

Джон скакал впереди, его волосы спутал ветер, худощавое лицо разгорелось. В выцветшем джинсовом костюме он выглядел как настоящий ковбой и в седле держался так же уверенно, как некогда на футбольном поле.

Неожиданно Мэриан пришло в голову, что она не может и вспомнить, когда в последний раз совершила что-нибудь взрывное, импульсивное, отдающее безрассудством. Сейчас был один из тех редких моментов, когда радость ощущается всеми фибрами души, – она была не просто довольна, а блаженно, сияюще счастлива.

Покрепче вцепившись в луку седла и пришпорив кобылу, Мэриан успела лишь заметить удивленное выражение на лице Джона.

Это мало походило на скачки. Но крупная лошадиная рысь, но ветер, треплющий волосы Мэриан, но быстрый стук копыт и живительный лесной воздух – все вызывало радость в груди. И только там, где дорожка наконец выходила из леса, Мэриан придержала кобылу.

Джон оказался рядом.

– Боже мой, как ты очаровательна! – воскликнул он.