— Нам надо еще кое-что обсудить, — промямлила Кейт, словно оправдываясь за свою скрытность.

— Надеюсь, у тебя все получится, девочка. — Нгаира добродушно улыбнулась. — Ты заслуживаешь счастья.

Как только они вышли на улицу, Ник спросил:

— Где он? Где мистер Садерленд… папа? — Услышав, что тот уехал в Австралию, мальчик сердито проворчал: — А мне ничего не сказал.

— Я сама узнала об этом только сегодня утром. Он поехал туда по делу, — объяснила Кейт.

— Я думал, что он будет моим отцом и мы будем жить все вместе, — продолжал дуться Ник.

— Мы будем жить с ним в Окленде. И, как тебе известно, отцы не сидят все время дома. Мистер Макартур, например, ходит на работу каждый день.

— Но на уик-энды он всегда бывает дома, — возразил Ник.

— А у Патрика другая работа, ему приходится часто ездить в разные места, поэтому его периодически не бывает дома.

— Все равно он должен был мне сказать, — упрямо повторил Ник.

Он ходил смурной весь день, но на следующее утро проснулся в обычном веселом настроении и по дороге в школу болтал о купании и нырянии с трамплина.

Понедельник прошел для Кейт как в тумане. Она понимала, что счастлива, но у нее не было ощущения легкости и уверенности, которые обычно сопровождают настоящее счастье. Казалось, все складывалось как нельзя лучше, но на сердце у нее кошки скребли, а все из-за того, что она не сказала Патрику о Шоне.

Он позвонил ей из Австралии в тот же вечер.

— У тебя все в порядке? — спросила Кейт, глядя на сына, который нетерпеливо подпрыгивал рядом.

— Почему ты спрашиваешь?

— У тебя усталый голос.

— Да-а, приходится разгребать тут завалы после Шона, — нехотя признался Патрик.

— Я думала, ты не встречаешься с ним, — растерялась Кейт, ощутив подкатывающую тошноту.

— Его и нет здесь. Я бы не стал этим заниматься, но тетя Барбара попросила меня привести дела в порядок. Я даже не знал, что они поддерживают связь, но, по крайней мере, у тети Барбары хватило здравого смысла не пустить снова Шона в фонд. А еще я занялся этим потому, что он направо и налево использует мое имя. Ник дома? — спросил Патрик, резко изменив тему разговора.

— Дома. Дать ему трубку?

— Конечно.

Передав сыну трубку, Кейт налила себе стакан воды. Тошнота отступила, но от страха, который омрачал ее счастье, она избавиться не смогла.

Поговорив с Патриком несколько минут, Ник произнес:

— Ладно, сейчас передам. — Мальчик протянул трубку матери. — Папа хочет сказать тебе что-то.

— Кейт, — услышала она голос Патрика, я должен уже идти. Постараюсь позвонить тебе завтра примерно в это же время, чтобы заодно поговорить и с Ником. В среду мы уже увидимся. — Он замолчал, и Кейт услышала на том конце провода какие-то голоса. — Береги себя, — быстро сказал Патрик, перед тем как повесить трубку.

— Ты тоже береги себя, — ответила она, злясь на людей, которые помешали им попрощаться по-человечески.

Через несколько минут ее пульс пришел в норму, и Кейт успокоилась. Шон не сможет навредить мне или Нику, сказала себе она. Но, когда Патрик вернется, хочет он или нет, я скажу ему, кто отец Ника.

Второй звонок Патрика был еще более коротким и сумбурным, и у Кейт снова заскребли кошки на сердце.

Она долго не могла заснуть: мешали непрошеные мысли, постоянно крутившиеся в голове. Кейт включила лампу и стала читать.