К тому же и, отмазка у меня есть. Исторический пример, понимаешь. Уинстон Черчилль, как будто был неглупым человеком, а? Так вот, этот самый Черчилль раз и навсегда установил для себя ПЯТИДНЕВНУЮ рабочую неделю. И свято следовал своему правилу до конца жизни. Вы только прикиньте, Англия в блокаде, Лондон бомбили, а он на уик-энд за город выезжал. И ничего, мир не рухнул, а англичане до сих пор процветающая нация. Это только у нас, какой-то идиот сформулировал «золотое» правило, что, дескать, «чем хуже для исполнителя, тем лучше для дела». Покажите мне хоть одно хорошее дело, сделанное озлоблённым индивидуумом с испорченным настроением? Вот и живём как-то… Буратинисто… В общем, «выходить в люди» мне совершенно не хотелось. А хотелось, напротив, полежать-подумать. Очень способствует пищеварению, знаете ли! Так что я, согласно кивнув, «шагнул» в коридор.

Вот и пригодились мне обе половинки хрустального шара. Активизировав ту, что была под рукой, я положил на неё руку и… Оказался возле Лагеря. Взяв спальник, что нибудь почитать а так же несколько разнокалиберных песочных часов я, прикоснувшись ко второй части Талисмана «перешёл» назад.

Зачем расстраивать ребёнка? Поваляюсь пока, посплю-подумаю.

Понежившись часов шесть, я выкупался в реке и, включив карманный прибор в обратно-ускоренном режиме «вернулся» к Кени за секунду до «входа». И, свежий и отдохнувший, радостно заулыбался.

— Конечно, малыш. Только, сначала, нам нужно обменять наши безделушки на местную валюту.

— Кени радостно заизжала, и мы отправились к знакомому мне старьевщику.

Всё те же стеллажи, заваленные барахлом. Так же висят на стенах картины, про которые я как-то и забыл. Вот и ответ на вопрос, кто в этом мире жил раньше. А жили здесь, похожие на нас «Хомо Сапиенсы». Смуглые и со светлыми волосами.

Пямятуя о дуэли, я не стал щерится а, сохраняя серьёзную мину высыпал перед хозяином жменю побрякушек. И, попытавшись вспомнить, сколько пластиковых карточек он дал мне в дополнение к ментагратору, вовсю напряг извилины.

Дядька с зелёной мордой тем временем, состроив задумчивую мину, прикидывал в уме, на сколько ж нас ободрать. Ну-ну, родимый. Посмотрим… Наконец, он назвал сумму, и она была раза в три ниже той, что должна была быть.

«Кто старое помянет — тому глаз вон. Кто старое забудет — тому оба вон». Так что, сами понимаете, счёт был два — один в мою пользу, тем более что торгаш «не знал, не знал, да и забыл». Я же, помня о честности вдруг прорезавшейся в нём после дуэли, ничего не объясняя вломил порядочнейшему между глаз. Подождал, пока бедолага вылезет из-под прилавка, и добавил. Двойной эффект, так сказать, двойное удовольствие…

Затем сгрёб кольца-брошки и, кивнув Кени, направился к выходу.

— Погоди, новичёк! — Окликнул он меня, едва за спиной хлопнула дверь.

Стоя на пороге, он держался за скулу, другой рукой опираясь на косяк.

Я вопросительно поднял брови, совсем забыв о парафине закачанном в мою рожу. Кожа тут же натянулась, и челюсти стало тесно. Но, поняв молчание правильно, он продолжил.

— Я, кажется, ошибся, назвав тебе предполагаемую сумму. Сам понимаешь, в помещении темновато, вот и не смог сразу разглядеть, что ты принёс.

Кени, лишённая обруча, недоумённо таращилась на нас и я, указав на обруч, сидящий у меня на голове дотронулся до лба малышки.

Хозяин скрылся в лавке и тотчас вернулся, став прилаживать тоненький и изящный ободок на курчавых волосах малышки.