— Так я «пошла»?

Я кивнул и девочка «Скрылась», чтобы через минуту «вернуться» сидя в ярком игрушечном скутере. Набрав высоту, малышка зависла до прибытия тюремного транспорта, который не заставил себя ждать.

Все её действия были рассчитаны по секундам и, едва аэробус приземлился и открылся люк, она спикировала на обшивку и, выскочив из кабины, «забрала» громадину к себе. Я со всех ног бросился на опустевшую площадку и был «уведён» Кени на её остров буквально на ходу. Вот только что бежал по плитам в мире Агнов и уже увязаю по щиколотку в золотистом песке.

Времени у нас было, сами понимаете, не более пяти минут, так что мы превратились в эдаких Айболитов-скорострелов.

Шпок-шпок. Пленный — охранник. Где кто? Чёрт его знает. Разбирать некогда, так как трупы нам ни к чему. Рука сама собой меняла кассеты с ампулами но вот, кажется, все уже спят. Некоторых вырвало, и один их стражей разбил себе голову, выполняя сложнейшее «па» танца смерти, но все как будто живы.

«Пристрелив» всех я, ориентируясь по униформе, отсортировал служивый люд, коего набралось не более десятка, и Кени «перенесла» нас обратно. На задней площадке вокзала по-прежнему царила тишина и, глянув напоследок на мир, которому вскоре суждено исчезнуть, я взял Кени за руку.

— Ну что, «пошли»?

Оглушённая звуком падающей воды, Кени не могла сдержать воплей восторга. И — вот чертовка — тут же помчалась к реке. Боясь, «как бы чего не вышло» я устремился следом но она, лишь вошла в стремительное течение по колено. Задрав голову и зачарованно глядя в сторону водопада, начала которого не было видно в тумане.

И снова я подумал про воздушный шар. Вот сядем мы в него и, неторопливо поднимаясь, окажемся в Ленкином мире. Правда, нужно будет покрепче привязаться, так как кто его знает, что вытворит с нашим сознанием «граница». Если уж на отрезке, соответствующему «родным» реальностям было не пройти, то здесь… я даже думать об этом боялся.

Прибор был выключен, и мы сейчас были в «обратном» режиме. И, где-то через, час мы с Кени должны будем «заселиться» в гостиницу. Потом немного побродим по столице Десяти Миров. Полюбуемся достопримечательностями и отправимся восвояси. То есть, на пограничную планету, откуда прибыли. И, нетронутая моим вмешательством, эта реальность останется такой, как было задумано её жителями. Несчастных «гуманистов», как и положено осуждённым за государственную измену, отправят в бессрочную ссылку. А мы с Малышкой, «вернувшись» в наш мир, привезём с собой их двойников, чьё существование стало возможным благодаря свойствам Дромоса. В действительность которых я поверил после рождения щенка, смерть матери которого я смог предотвратить, «вернувшись» назад во времени и изменив ход событий.

«А как же те, кого я собирался спасти»? — Спросите вы.

«Но ведь я их спас». — Возражу я.

«Как же спас-то? Ежели вот они, ровной шеренгой идут на свою Голгофу»? — В вашем голосе явственно слышится укор.

«А кто же тогда „у Кени“? Их то я спас»? — Подняв брови разведу руками я.

И, не найдя ответа, вы лишь в негодовании покачаете головой, а я тяжко вздохну. Мне тоже их жаль. Но жизнь бывает очень суровой. В годы второй мировой войны тот же Уинстон Черчилль вынужден был совершить нечто подобное в отношении своих сограждан. В свое время польская военная разведка раскрыла секрет немецкой шифровальной машины «Энигма», а с началом второй мировой эмигрировавшие в Англию спецы помогли британцам наладить регулярное чтение вермахтовских шифрограмм. Однажды из перехваченного документа выяснилось, что город Ковентри будет подвергнут «показательной» бомбардировке, чтобы преподать англичанам урок.