– Ладно, пошли искать миссис Андерсон!
На кухню они вошли, держась за руки. Охотники увезли с собой приготовленный заранее ленч в корзинках, так что на кухне ничего не варилось, лишь на задней конфорке подрумянивался пудинг.
С разрешения миссис Андерсон Дуглесс принялась за работу: поставила вариться картошку и яйца, потом собралась печь пирог, но передумала и решила вместо пирога приготовить вкусное шоколадное печенье с начинкой из ореха пекан. Николас уселся за большой рабочий стол и занялся экспериментами с пластиковыми завертками для продуктов и алюминиевой фольгой, а также без конца открывал и закрывал пластиковые баночки. Потом он очистил и нарезал яйца и картошку, мелко порезал лук.
– А Летиции вы тоже помогали готовить? – спросила она.
Николас только рассмеялся в ответ.
Когда наконец все было готово, Дуглесс подмела в кухне – в этом ей Николас помогать отказался наотрез – и упаковала еду в большую корзинку, поставив туда и термос с лимонадом. Николас, идя за нею, вынес эту корзинку в небольшой, окруженный со всех сторон стенами садик, и они, усевшись под низами, принялись за еду.
Она рассказала ему обо всем, что вычитала за сегодняшнее утро в дневнике и, пока он расправлялся с пятым куском цыпленка, спросила его о Летиции.
– Вы ведь даже ни разу и не упомянули о ней, – пояснила она. – Вы рассказывали мне о вашей матери, о брате, который погиб. Вы даже рассказали как-то о вашей любимой лошади, но вот о вашей супруге вы и словом не обмолвились!
– Так вы хотели бы, чтобы я стал рассказывать вам про нее? – спросил он почти угрожающим тоном.
– Она что, такая же красивая, как Арабелла, да? Николас погрузился в размышления: Летиция, казалось, была столь далеко от него, куда дальше, чем какие-нибудь четыре сотни лет! Арабелла, конечно, дура, никто из мужчин и минуты не смог бы с нею поговорить, но она – женщина страстная! А Летиция страстностью не обладает вовсе, но зато рассудительна, – во всяком случае, настолько, чтобы безошибочно определять, как именно ей лучше всего поступить!
– Нет, она не похожа на Арабеллу, – ответил он.
– А на меня она похожа? – продолжала расспросы Дуглесс. Николас поглядел на нее и представил себе, как Летиция стала бы что-то готовить!
– Нет, и на вас она не похожа! А что это у вас такое? – спросил в свою очередь он.
– Это – нарезанные помидоры, – рассеянно ответила она и хотела было задать Николасу еще несколько вопросов, но он перебил ее:
– А тот мужчина, который вас бросил, – вы ведь еще недавно говорили, что любите его. Почему же?
Дуглесс немедленно захотелось встать в оборонительную позу и уверять, что из Роберта мог бы получиться совершенно потрясающий супруг, но плечи ее отчего-то сами собой поникли, и она сказала:
– Это все – эго! Да, только мое сверхпреувеличенное представление о собственной значимости! Роберт рассказывал мне, что мать была холодна с ним, так же, как и его первая жена. Ну вот, я и вообразила, что могу дать всю ту любовь, которой ему всегда так недоставало! Я только и делала, что давала, отдавала всю себя ему, и старалась исполнять все, что он хотел, но…
Дуглесс помолчала, устремив взор в небеса, потом договорила:
– Как мне представляется теперь, я все мечтала о том, что у в один прекрасный день он поступит в духе всех этих мужчин из кинофильмов и, повернувшись ко мне, скажет: «Ты – самая лучшая женщина на свете! И ты даешь мне все, о чем я мечтал!» Но Роберт этого не сделал. Напротив, он постоянно повторял: «Ты ничего не можешь мне дать!» Я же, поверьте, очень старалась все ему отдавать, но…
– И что же? – тихо спросил Николас. |