|
Впрочем, так было почти у всех легионеров. Например, конным ратникам никто не запрещал идти в бой в собственных доспехах, если они считали, что так им удобнее. И запасное оружие почти у всех было личным. Иное дело – Преданные. Присяга при вступлении в когорту представляла собой целый ритуал, когда неофит должен был раздеться догола и переступить символическую черту, преклоняя колени перед командиром, как бы оставляя за этой линией свою прошлую жизнь и отрекаясь от всего, кроме служения. Единственное, что Преданному разрешалось иметь личного – это был его скакун. Ведь настоящий рыцарь растит боевого коня с рождения, его тренируют особым образом, чтобы в бою двое как бы становились единым целым. Скакун, взятый «напрокат», таковым быть никак не мог.
Лаэмир был исключением из правила. Он и еще четверо юношей пока не принесли клятву верности, но уже считались Преданными. Они жили в казарме на общих основаниях, принимали участие в тренировках, стояли вместе со всеми в почетном карауле и имели право носить парадную форму. Но пока еще не полностью отреклись от всего личного. И Лаэмир решил на турнир выйти не в стандартных доспехах легионера, а в своих собственных. Правда, они остались дома, и он на ночь глядя пустился за ними в дорогу. Замок Линнестар стоял на окраине поместья-столицы. Можно было проехать извилистыми дорогами поместья, мимо некоторых замков, а можно было проскакать напрямик, через запущенную часть одного из парков. Дорогой, которая пролегала через него, пользовались очень редко, ибо лесники-альфары, в обязанности которых входило следить за зелеными насаждениями, обходили эти места стороной. По чьему приказу так делалось – он не знал. Да и не хотел сейчас думать ни о чем. За неполные две недели природа вокруг совершенно переменилась. Запоздавшая весна стремилась наверстать упущенное время. Снега почти не осталось, и нужно было постараться, чтобы в самой чаще, в тени под кустами, отыскать небольшой грязный сугробик. Зато из прогревшейся земли буйно полезли первоцветы, и крошечные глазки синих пролесок, нежно-желтого гусиного лука, розово-белых и лиловых крокусов и бело-зеленых подснежников виднелись тут и там. На деревьях набухали почки, орешина и ольха увешались сережками. От них не отставали клены и ясени, а березки и тополя уже все зазеленели. Птицы пели и пересвистывались на разные голоса, и на душе у Лаэмира было также светло и радостно. Хотелось самому петь и кричать от восторга. Никогда в жизни весна ещё не вызывала у него таких эмоций и поневоле хотелось продлить этот миг, замечая каждую мелочь. Он пустил коня шагом, отдавшись размышлениям. В замке ещё не все спят. Отец и мать наверняка приглашены на праздник – каждый лорд и леди, живущие в поместье-столице, получили приглашение. Дома остался лишь управляющий и сестренка со своими дамами – девочка пока слишком мала, только-только вступила в подростковый возраст и не должна присутствовать на балах. Он только быстро заберет свои старые доспехи и поспешит назад, в казарму. Может быть, ещё успеет на вечеринку – Доннар обещал не выпивать всё вино и оставить приятелю пару глотков. Мир вокруг был сказочно прекрасен. Где-то здесь две недели назад он встретил на лесной тропинке ее – девушку, поразившую воображение и чувства. Тогда лес был совсем прозрачен, и ярко-синее пятно плаща было видно очень хорошо. Где же это было? Кажется, недалеко от того места, где дорога делала поворот. Доехав до поворота, юноша остановил коня, вспоминая тот день и озираясь по сторонам. Он прежде не задавался вопросом, откуда Видящая появилась на тропе, а сейчас вдруг подумал. Не могла же она просто возникнуть из воздуха? Нет, возможности волшебниц безграничны – у них в замке, когда он был маленьким мальчиком, долгое время жила одна Видящая. Она была уже немолода, и в один прекрасный момент просто-напросто ушла. Но, пока жила у его деда и отца, иногда показывала детям такие чудеса…Неужели, и эта девушка тоже может появляться и исчезать из воздуха? Тогда почему она выбрала такое глухое место? Взгляд Лаэмира скользнул по кустам и зацепился за неприметную стежку. |
