Получив разрешающий кивок, Преданный направился прочь, чувствуя на себе испытующий взгляд лорда Ровилара. Наместник Сапфировый его подозревает. Пусть. Он и так знает о денщике сына слишком много – намного больше, чем кто-либо ещё. Знает, молчит, и подозревает. С самого начала, еще когда Охтайр впервые появился на Острове…

Всем было известно, что наместник Ровилар любит уединение. Он частенько, завершив дела, уходил куда-нибудь и какое-то время пребывал в одиночестве. А, если позволяло время и погода, вовсе ненадолго покидал поместье-столицу, чтобы посидеть в тишине на берегу лесной речки, послушать пение птиц, полюбоваться на красоту природы.

Так было и в тот день. Стояла середина лета, с утра было жарко и душно – ждали грозу. Устав сидеть в залитых горячим воздухом комнатах дворца, Наместник велел оседлать коней и уехал из поместья-столицы с небольшой охраной. Доскакав до первой попавшейся речки, лорд Ровилар спешился и, отпустив приближенных – с ним отправились десять Преданных и секретарь – уселся у воды.

Здесь была тень, прохлада и приятный после солнцепека полумрак. В кустах неподалеку сонно перекликались птицы, надсадно жужжал возле уха комар. Наместник сидел на траве, опершись спиной о шершавый ствол толстой ивы, и погрузился в размышления. Тишина действовала умиротворяюще. Эта привычка и любовь к тишине и уединению осталась у него с юности, с самых Смутных Веков, когда поневоле научаешься ценить такие вот редкие минуты покоя.

Прищуренными глазами, сквозь полуопущенные веки, лорд Ровилар наблюдал за полетом стрекозы, охотящейся на комаров, не подозревая, что за ним самим вот уже несколько минут как установлено наблюдение.

Одетый в старую, местами порванную и кое-как подшитую, тунику, штаны и безрукавку, в которой можно было признать обычную охотничью куртку с оторванными рукавами, босой, лохматый, худой парень с зелёными, как молодая трава, глазами, распластался в зарослях в нескольких шагах от того места, где расположился на отдых Наместник Сапфировый. У него не было оружия, не имелось даже нормального пояса, к которому можно было подвесить ножны меча, его худоба свидетельствовала скорее о недоедании, чем о природной особенности организма. Но в глазах горел такой огонь, что уже одно это делало зеленоглазого опасным противником.

Вот уже почти пять недель зеленоглазый парень тайно жил в лесу вблизи поместья-столицы. За всё это время он ухитрился никому не попасть на глаза. Перебиваясь рыбой, которую ловил в речке голыми руками, ранними ягодами, первыми грибами, птичьими яйцами и съедобными корнями, он устроил себе логово в чаще и ежедневно выходил на слежку.

Миновало много лет с того дня, как, устав от насмешек других воспитанников и от придирок наставников, пытающихся сделать из «троллиного выкормыша» достойного воина, Охтайр сбежал от воспитателей. Повод к побегу был более чем серьезен – юноша убил одного из своих товарищей. Убил за то, что тот непрестанно дразнил «тролленка». Его хотели заключить под стражу, но он убил одного стражника, ранил еще двух и скрылся. За ним выслали погоню, но она вернулась ни с чем.

Вот так Охтайр снова оказался предоставлен сам себе. Все же приют не прошел для него даром, и эти годы нельзя было считать потерянными. Всем сиротам в обязательном порядке преподавали воинские дисциплины – учили ездить верхом, сражаться, владея почти всеми видами оружия, рассчитывая впоследствии сделать из них профессиональных телохранителей и, возможно, даже кандидатов в Преданные. Двух девочек учили фехтованию и верховой езде наравне с мальчиками – еще в Смутные Века повелось, что многие женщины сражались бок о бок с мужчинами и даже порой становились командирами. И эльфы не видели смысла в том, чтобы мешать женщинам воевать.