— Какая невероятная наглость! Вы решаетесь на разбой, грабеж, насилие. И где же? В свободной Англии, в людной гостинице! Браво, Шовелен! Ну а если бы ваши шпионы попались на месте преступления?

— Так что же? Все они верные сыны своей родины и ученики вашего покорнейшего слуги. Если бы им пришлось заплатить за свою преданность Франции, они без всякого протеста, смело пошли бы в тюрьму или на виселицу. Во всяком случае, на этот раз стоило рискнуть.

— В самом деле? И что же оказалось в этих интересных документах? — небрежно спросила Маргарита.

— К сожалению, они не открыли мне всего, что я мог ожидать. Я узнал некоторые весьма важные планы, несколько интересных имен, это дает мне наконец возможность… помешать выполнению намеченных заговоров, но я страшно огорчен, что относительно личности Рыцаря Алого Первоцвета до сих пор остаюсь в совершенной неизвестности.

— Вот как! — по-прежнему непринужденно заметила Маргарита. — Значит, в главном вы нисколько не продвинулись? Мне жаль, милый! — Она притворно зевнула, усиленно обмахиваясь веером. — И ради этого вы помешали мне дослушать арию? А я ведь заинтересовалась вашим рассказом, думая, что вы собирались сообщить мне что-то о моем брате.

— Да-да, гражданка, именно о нем. Дело в том, что между документами нашлось также письмо за подписью Армана Сен-Жюста. И представьте себе, дорогая леди, оказывается, что… ваш братец не только симпатизирует врагам нашей великой республики, но и состоит членом проклятой Лиги.

Удар попал наконец в цель, но Маргарита и тут не сдалась. Она видела, что Шовелен говорит правду: он был слишком предан своему делу и слишком гордился революционной Францией, чтобы унизиться до намеренной лжи. Письмо неосторожного Армана было в его руках, и злодей, конечно, постарается извлечь из него желаемую выгоду. Маргарита мгновенно поняла все это, но продолжила беспечно улыбаться.

— Не права ли я была, приписывая все это вашему пылкому воображению? Арман — в Лиге таинственного Алого Первоцвета! Арман помогает аристократам, которых сам глубоко презирает? Выдумка, право, недурна!

— В таком случае я позволю себе выразиться несколько яснее: Сен-Жюст настолько скомпрометирован, что нет ни малейшей надежды на то, что его оправдают.

Маргарита не отвечала, стараясь уяснить себе весь ужас положения и найти какой-нибудь выход.

— Шовелен, — сказала наконец Маргарита, и на этот раз в ее голосе не было и тени бравады, напротив, он слегка дрожал, — постараемся понять друг друга. У меня от английского климата, должно быть, отсырели мозги, и я не совсем все уяснила. Скажите, вам очень хочется открыть, кто и что такое Алый Первоцвет?

— Я знаю, гражданка, что это злейший враг Франции, тем более опасный, что действует тайно.

— Допустим! И чтобы спасти брата, я, очевидно, должна сделаться вашей шпионкой?

— Зачем такие выражения, прекрасная леди? Да и я ведь ничего от вас не требую, а услуга, которую я… ожидаю, никак не может быть названа шпионством.

— Дело не в названии, — сухо прервала Маргарита. — Скажите, что вы хотите?

— Чтобы вы по своей доброй воле оказали мне одну… маленькую услугу и ею… купили помилование Сен-Жюста! — Шовелен подал ей клочок бумаги, отнятый четыре дня назад у молодых англичан, — всего несколько строк, нацарапанных кривыми буквами и, очевидно, измененным почерком:

«Напоминаю — не видеться без крайней необходимости.