— Тарелку горячего супа и бутылку вина! — приказал агент. — И я хочу быть один… Понимаешь?

Брогар без возражений подал ужин и вышел, а Шовелен спокойно уселся за прибор, приготовленный для высокого англичанина, и знаком подозвал человека, вошедшего вслед за ним в комнату и молча стоявшего у порога. Маргарита узнала Дега, доверенного секретаря Шовелена, которого встречала в Париже.

Прежде чем подойти к своему принципалу, Дега несколько минут прислушивался у двери в комнату хозяина.

— Что, не подслушивает? — спросил Шовелен.

— Нет, гражданин.

— Подойдите поближе! Где английская шхуна?

— Перед закатом вышла в море, держа курс на запад, по направлению к Серому мысу.

— Дальше?

— Все, что вы приказали, исполнено: за всем берегом установлен самый строгий надзор. Капитан Жютле спрашивает, какие будут дальнейшие распоряжения.

— Известно ему, где находится хижина какого-то дяди Бланшара?

— Навряд ли, гражданин: по всему берегу разбросаны рыбачьи хижины и…

— Ну, мы уж найдем то, что нам нужно. Идите сейчас же к капитану и велите еще усилить надзор. Пусть смотрит в оба!

Чтоб они мне не прозевали высокого англичанина! Может быть, он будет верхом, а может быть, и пешком. Описывать его костюм бесполезно, так как он постоянно переодевается и сегодня тоже, конечно, будет переряжен, но свой большой рост он уже никак не может скрыть. Как только его выследят, пусть немедленно известят меня, а с него глаз не спускают! Если его упустят — ответят мне головой. Поняли?

— Понял, гражданин!

— Так торопитесь! Да приведите мне с полдюжины молодцов и будьте здесь не позже как через десять минут. Марш!.. Да, вот что еще: скажите, чтобы в высокого англичанина ни в коем случае не стреляли, разве уж крайняя необходимость принудит… Он нужен мне живой.

Дега вышел, а Шовелен еще несколько мгновений после его ухода смеялся, сидя один в комнате: очевидно, его радовали какие-то приятные и веселые мысли. Этот молчаливый смех сказал Маргарите, что все испытанные ею страхи ничто в сравнении с тем, что еще ожидает ее. Вдруг до ее слуха долетел звук, от которого сердце перестало биться в ее груди, а между тем в нем не было ничего страшного: звучный, веселый, хорошо знакомый ей голос беззаботно напевал «Боже, храни короля», английский национальный гимн.

Глава 25

Шовелен также услышал пение и, схватив со стола свою широкополую шляпу, поспешно нахлобучил на голову. Маргарита заметила быстрый хищный взгляд, который он бросил на дверь, и на минуту у нее мелькнула мысль броситься навстречу мужу и предупредить его. Опомнившись, она поняла, что это совершенно бесполезно: Шовелен не выпустил бы ее из комнаты, и ее попытка только ускорила бы гибель сэра Перси, так как дом, наверное, окружен и шум, поднятый ею, послужил бы сигналом к нападению.

Все ближе и ближе раздавались звуки национального гимна.

«Царствуй долго над нами. Боже, храни короля!» — продолжал все тот же голос, и дверь быстро распахнулась.

На минуту в комнате воцарилось мертвое молчание. Блейкни заметил фигуру в плаще, сидевшую за столом, и, казалось, колебался, но это продолжалось лишь мгновение.

— Эй, никого нет? — сказал он, входя и затворяя дверь. — Где же этот болван Брогар?

Сэр Перси был так же великолепен, как в момент отъезда из Ричмонда, его костюм был так свеж, точно он готовился не к смертельной борьбе с беспощадным и серьезным врагом, а к веселому празднику у принца Уэльского.