Холодный компресс и аспирин сотворили чудо, и часа через два, как и предполагала Оливия, Дереку действительно стало гораздо лучше. Настолько лучше, что он даже смог принять душ и переодеться. Оливия с Синди предложили принести ему еду в комнату, но он наотрез отказался, пошутив, что чувствует себя уже вполне здоровым, чтобы съесть теленка. А значит, способен спуститься вниз.

— Мне ужасно неловко, что я так расклеился из-за какого-то пустякового головокружения, — признался он Оливии.

— Солнечный удар не пустяк, — ответила она. — И ты вовсе не расклеился, просто тебе было плохо. Все болеют, в этом нет ничего постыдного, Дерек.

— Но я никогда раньше не болел.

— Неужели никогда?

— Никогда, — подтвердил он, — за исключением того единственного раза, когда я болел ветрянкой в начальной школе. Помню, как мама мазала меня зеленкой.

— Ну что ж, все когда-нибудь происходит впервые, — философски заметила Оливия. — Итак, Синди, чем ты нас будешь кормить? Синди сегодня все готовила сама.

— Да, — с гордостью подтвердила девочка. — У нас в школе скоро зачет по домоводству, по разделу кулинарии, вот я и тренируюсь. — Она прокашлялась и торжественно провозгласила: — Сегодня на обед я приготовила овощное рагу, бутерброды с тунцом, острый мексиканский соус чили и шарлотку.

— Звучит замечательно, — одобрительно сказал Дерек. — У меня уже слюнки потекли.

Синди выставила на стол большую миску с рагу, блюдо с бутербродами и соусник, а Оливия помогла ей разложить все по тарелкам.

Рагу было пересолено, горох в нем крепковат, а чили оказался сладким на вкус, но зато бутерброды и яблочный пирог были безупречны. Дерек с Оливией без устали нахваливали кулинарные способности Синди, и ужасно довольная девочка, съев внушительный кусок шарлотки, умчалась в свою комнату поиграть в новую компьютерную игру, которую взяла у подружки.

Дерек и Оливия остались вдвоем.

Некоторое время он молча смотрел на нее. Почему-то сегодня она казалась ему особенно красивой, даже красивее, чем в восемнадцать лет. От нее словно исходило какое-то сияние, которое шло изнутри. Дерек не мог оторвать от нее глаз.

— Прошу тебя, не смотри на меня так, — не выдержала Оливия. — Это меня смущает.

— Извини, я не хотел. Знаешь, всякий раз, когда я ем бутерброды с тунцом, то вспоминаю наше первое свидание. А ты помнишь? — неожиданно спросил он.

Оливия разволновалась. В горле пересохло. Она нервно сглотнула.

— Я встретила тебя в гриль-баре Фостера, где ты подрабатывал по вечерам. — Она улыбнулась воспоминаниям. — Я возвращалась с тренировки, было уже довольно поздно, все посетители ушли, и хозяин попросил тебя закрыть бар. И ты сказал, что я могу взять все, что только пожелаю.

Дерек усмехнулся.

— И ты попросила бутерброд с тунцом.

— Это был самый вкусный бутерброд с тунцом за всю мою жизнь, — призналась она.

Он улыбнулся.

— И самое лучшее мое свидание. Помнишь, как мы танцевали под музыкальный автомат?

— И ты включал только медленные песни.

— Это потому что я очень хотел подольше задержать тебя и не мог придумать другого способа.

Дерек вздохнул и покачал головой. Ему и сейчас хотелось подольше удержать ее. Прижать к себе и никуда не отпускать.

— В тот вечер я жутко нервничал. Все время боялся, что сделаю или скажу что-нибудь не то и ты не захочешь со мной встречаться.

Оливия удивленно вскинул брови.

— Ты? Нервничал? — не поверила она.