В Москву я вернулась накануне своего дня рождения. Он у меня 19 октября. Это было воскресенье. Отец уже уехал в Питер, поэтому бабушка договорилась, что домой меня отвезет сосед Миша. Он работает в Москве охранником с режимом сутки/ трое. Мы выехали в субботу в пять утра. Вначале я украдкой зевала и с трудом удерживалась, чтобы не заснуть. Беседа текла вяло. Мы просто перебрасывались ничего не значащими замечаниями. Мише было около тридцати, и он мне казался ужасно занудным.

— Ты вот, смотрю, как-то несерьезно относишься к жизни, — лениво говорил он. — Впрочем, как и вся молодежь твоего возраста. Наши деревенские пацаны только и делают, что гуляют да нажираются до поросячьего визга и девок лапают. Вот и все их интересы по жизни.

— Знаешь, я не нажираюсь и девок, как ты выразился, не лапаю, — усмехнулась я.

— Ясен пень, — рассмеялся он, но тут же вновь стал серьезным. — Я вообще про отношение к жизни. Вот твой отец, всеми уважаемый Григорий Васильевич, выбился в люди, живет в Москве, говорят, квартир несколько имеет. И не мое дело, как он этого достиг. Главное, что стал богатым человеком. И ты, Ладушка, наверное, думаешь, что за его счет в жизни устроишься.

— С чего ты взял? — возразила я. — Я и сама в состоянии…

— Ну да, ну да, — перебил он, — конечно, Григорий Васильевич обогатит и тебя, кто ж сомневается-то!

— В конце концов, тебя это совершенно не касается, — разозлилась я. — Но если хочешь знать, я не собираюсь сидеть ни на чьей шее. Окончу институт и пойду работать.

— Ну да, ну да, — не меняя тона, поддакнул Миша, — а ты куда поступила-то?

— В институт культуры, — нехотя ответила я.

О том, что это был негосударственный технический институт культуры, обучение в нем было исключительно платное и оплатил его, естественно, мой отец, я умолчала.

— Ну, культура — это хорошо, — сказал Миша. — И кем ты будешь?

— Клипмейкером. Короче, я учусь на факультете «Режиссер рекламы».

— Надо же! — уважительно заметил он. — А мама твоя, Галина Глебовна, как отнеслась к такому выбору? Она у тебя вроде медичка. Бабы наши говорили, что она в роддоме работает.

— Нормально отнеслась, — сухо ответила я. — Да, она работает в роддоме. В частном, — зачем-то уточнила я.

— Значит, и она деньгу лопатой гребет, — сделал странный вывод Миша. — Да ты у нас завидная невеста! Вот у меня племяш в Москве учится, ну ты помнишь, вы вместе на улице играли, когда маленькими были.

— Витька, что ли? — рассмеялась я. — Он вроде в ПТУ?

— И что? — довольно агрессивно отреагировал Миша. — Он на сантехника учится! Самая нужная специальность.

— Да я не спорю! — ответила я и замолчала. Этот разговор стал меня тяготить. Я давно уже сделала вывод о психологии деревенских жителей. Достаток, а лучше богатство ставились ими превыше всего. Они уважали лишь тех, кто добился в жизни именно этого. И неважно, каким путем. Главное, осязаемые признаки такого успеха — дорогие машины, дома, квартиры в городе. А, к примеру, какой-нибудь художник или писатель, не имеющий всего этого, вызывал у местных жителей интерес только как не вполне нормальный, но безобидный чудак.