– Готова поручиться, что подобных мало. Джеффри уперся рукой в дверь, отчего слишком тесная рубаха вся натянулась и взбугрилась мышцами. От этого движения с грубой ткани слетело облачко пыли. Джульетта невольно подумала о том, сколько пыли он собрал, ухаживая за повредившей ногу лошадью, а сколько – упав на землю, чтобы защитить даму при звуке выстрела «кольта». Глядя на его мощную фигуру, представлялось невероятным, что он мог вдавить ее в землю, не сплющив при этом в лепешку. А еще невозможным казалось, чтобы ее тело так хорошо запомнило ощущение его веса, так что одной только мысли об этом было достаточно, чтобы пробудить в ней самые неподобающие ощущения – острое волнение и жар.

Свободной рукой Джеффри провел по волосам, подняв новое облачко из пылинок и кусочков высохшей травы. Он выполнял эти пустяковые движения, не сводя взгляда с Джульетты, словно привык заниматься своим туалетом на глазах у женщины.

– А вы не согласитесь пойти с нами, Джульетта?

В его лице не было и намека на плотское желание. Джульетта разумом понимала, что это должно было бы ее успокоить. Несколько секунд смущение не давало ей ничего ему ответить: было неловко от сознания того, что в то время как она приписывала его невинным словам всевозможный тайный смысл, Джеффри искренне хотел только отыскать цепь высоких гор, на которые можно было бы подняться. Как и любой мужчина, раз решив что-то сделать – в данном случае забраться на гору, – он был занят одной этой мыслью, забыв обо всем остальном.

Потом смущение исчезло, сменившись ликованием, а оно в свою очередь мгновенно уступило место тому же гнетущему чувству, которое не покидало Джульетту с той минуты, когда она ушла, оставив Алму с Джеффри в прерии. Господи, да что это с ней? После стольких лет успешного контроля над своими чувствами они вдруг взяли над ней власть и не дают ей покоя всякий раз, когда рядом оказывается Джеффри д'Арбанвиль.

– Я не могу с вами идти, Джеффри. Мне надо заниматься делами. Сейчас их у меня особенно много из-за того, что армия вновь открывает Форт-Скотт. Брод Уолберна идеально подходит для ночевки военных, и они всегда привозят припасы и почту из Штатов. Завтра должен приехать очередной отряд. – Джульетта постаралась игнорировать протест, который взыграл в ее душе от этих слов. – Вы с Алмой отправляйтесь вдвоем. Желаю вам приятно провести время.

Джеффри смотрел на нее из-под полуопущенных век, и ничто в нем не говорило, разочарован ли он ее отказом или рад ему. А возможно, она в данном случае отказалась от предложения, сделанного исключительно из вежливости.

– Хорошо, – сказал он наконец, когда собственное молчание уже начало ее тяготить. – Мне все равно надо привести себя в пристойный вид.

И все ее инстинкты опять молчаливо возрадовались тому, что она не может помочь ему нарядно одеться для Алмы.

– У капитана Чейни больше не найдется для вас лишней одежды. А как насчет ваших собственных вещей?

– Да, моя кольчуга требует внимания, иначе она окончательно заржавеет и потеряет гибкость. Но сколько я ни искал, в вашей конюшне не нашлось средства для полировки доспехов.

– Проклятие, опять состав для полировки брони кончился!

Джульетта прищелкнула языком, выражая не совсем ложное сочувствие, и покачала головой. Джеффри по-прежнему говорил так, словно у него не было никакого имущества, кроме кольчуги. Джульетта гадала, сколько ей придется притворяться, будто она понимает странные выходки Джеффри.

– Не волнуйтесь, Джульетта. Еще не все потеряно. У вас не найдется достаточного количества мелкого песка и уксуса? И большого мешка? Могу вас уверить, что я еще не забыл все, чему научился, пока был оруженосцем.

Большое количество уксуса? В это время года?

– Боюсь, что уксуса почти не будет, пока не созреют яблоки.