Алма покажет ему горы – возможно, даже отведет его ко дну Первозданной Пропасти.

Может, даже к лучшему, что его проводником станет не Джульетта, а Алма. Потребовалось бы неимоверное усилие воли, чтобы начать подъем, которого требует от него честь, если бы внизу, провожая его взглядом, стояла Джульетта. Джеффри был не уверен, что смог бы начать подъем, зная, что, расставаясь с ней, он обрекает ее на одиночество, которое она, похоже, избрала своей целью. Нет, конечно, смог бы! Десятки… Нет, сотни… Ну если честно, то почти десять женщин плакали, махая ему вслед, а он уезжал, зная, что ему суждена одинокая и безземельная жизнь.

Казалось, мысль об этом с течением времени должна была бы стать менее угнетающей.

Его фальшивая улыбка сделалась еще шире, и Джеффри прогнал все мысли о Джульетте.

Глава 9

Пробираясь по густой траве, доходящей ей до пояса, Джульетта поморщилась, когда, ступив на невидимую кочку, подвернула ногу. Солнце жгло ее голову сквозь ненадежную защиту шляпки. Мимо ее носа пронесся кузнечик; запястья, аккуратно стянутые тесемками, зудели от невидимых тварей, пытавшихся забраться ей в рукава. Не слишком приятная прогулка, если бы она собралась просто пройтись ради удовольствия. Этот неухоженный участок среди прерии принадлежал отсутствующему в данный момент приграничному разбойнику, который заявил на него права только для того, чтобы не дать его освоить честному поселенцу. Это был самый короткий путь от постоялого двора Джульетты до уединенной купы тополей, куда, как известно, Алма собиралась привести Джеффри на пикник.

Джульетта отмахнулась от комара и подумала, что ей, наверное, следовало бы отвесить себе хорошую пощечину. Может, тогда она опомнилась бы.

Что она делает, зачем тащится следом за Джеффри и Алмой с твердым намерением помешать их интимной сценке?

«Это я подстрелила кролика».

Но Алма не приготовила еды на троих!

«Она не пригласила меня только потому, что решила, будто я не захочу с ними пойти».

Джеффри завязал свои густые каштановые волосы шнурком на тот случай, если от него потребуются немалые физические усилия!

«Он меня тоже пригласил. Вроде бы как».

А Джульетта отказалась, как отказывалась от множества других предложений и приглашений. У нее есть работа. Раз Джеффри отправился с Алмой, а капитан Чейни уехал по какому-то очередному таинственному делу, она могла бы спокойно готовиться к появлению передового отряда Форт-Скотта.

Так почему же она сейчас не у себя – не печет хлеб и не стелит постели?

За прошедшие годы Джульетта узнала, что одиночество бывает таким же удобным, как старый пуховый матрас: оно окружает человека со всех сторон благословенной тишиной и спокойствием, хранит от обид и боли. Но сейчас наслаждение от одиночества куда-то исчезло. Вместо того чтобы радоваться своей изолированности, она почувствовала, что не в силах больше выносить тишину своего дома, не может сесть за стол и поесть – съеденная наедине с собой пища станет поперек горла и задушит ее!

Боже, как ей сейчас не хватало родителей и Дэниеля, и спокойной доброты и любви, которые царили за их обеденным столом! Почему это появление энергичного и любознательного Джеффри д'Арбанвиля настолько сильно на нее подействовало? На постоялом дворе Джульетты появлялись и другие мужчины, но ни один из них не пробудил в ней такой тоски по близким.

Конечно, все дело просто в этом: присутствие огромного и громогласного мужчины заставило ее затосковать по близким, которых она так любила. Именно поэтому она сейчас бредет по жесткой и скользкой траве прерии. Как только дойдет до более ровного места, то сразу же повернется и пойдет обратно домой, и устроит себе выговор в своем дневнике – вот что она сделает. Ее решимость укрепится, если она напишет длинное и подробное напоминание о том, насколько важно справляться с легкомыслием, свойственным ее характеру: оно уже причинило ей множество неприятностей и теперь подбивает на то, чтобы забыть о респектабельности и отправиться с Джеффри искать горы.