А вот эта мысленная картина понравилась Джульетте еще меньше: Джеффри стоит на коленях перед золотоволосой Деметрой, склоняя перед ней голову.

– Наверное, Эдуард решил, что я погиб. – У него вырвался тяжелый вздох. – Он не может знать о том, что я намерен во что бы то ни стало вернуться.

– Эдуард? «Он»? А какое отношение Эдуард имеет к этой леди Деметре, которую… которую вы любите, Джеффри?

О Боже, с каким трудом ей дались эти слова!

– Я люблю Деметру?! Кровь Господня, Джульетта, вы совершенно ничего не поняли из моего рассказа!

Он обхватил ее лицо ладонями и заставил посмотреть ему в глаза. Увидев, как они вспыхнули золотистым огнем, Джульетта затаила дыхание. Губы у нее задрожали, словно умоляя о прикосновении его губ. Он провел по ее подбородку большим пальцем, отказывая в поцелуе, о котором она безмолвно просила.

– Деметра мне не возлюбленная. Она благородная и преданная супруга Джона Рованвуда. Они вдвоем долго строили козни против короля Эдуарда, совершая из своей приграничной твердыни набеги на его владения. Мой товарищ рыцарь похитил Джона, и, недолгое время потомившись в темнице Эдуарда, Рованвуд согласился покончить со своей непокорностью. Мне было поручено отвезти эту реликвию Деметре от имени ее плененного мужа и таким образом устроить примирение между Рованвудами и Эдуардом – королем Эдуардом, который, как я уверен, умер, проклиная меня, как трусливого неудачника.

– Глупости. – Джульетта обнаружила, что хочет вступиться за короля. Чутье подсказало ей, что именно так она сможет успокоить Джеффри, и к тому же сердце ее пело от радости из-за того, что он не любит ту, другую женщину. – Я уверена, что король избрал вас именно за… э-э… вашу рыцарственную отвагу.

Лицо Джеффри осветилось невеселой улыбкой.

– Слава моя всегда меня обгоняла. И тем не менее были и другие желающие выполнить это поручение. Эдуард выбрал меня благодаря моему коню.

– Ариону?

– Да. – Он наклонил голову: похоже, ее недоумение его позабавило. – Разве вы позабыли греческую мифологию, Джульетта? Богиня Деметра превратилась в кобылицу, чтобы развлечься с богом Посейдоном, и в результате этого союза родила необузданного жеребца Ариона.

– А, это из той греческой мифологии! – Джульетта с трудом сглотнула. – Я как-то о ней позабыла.

О чем она действительно совершенно позабыла – это о здравом смысле. Вот чем кончается потакание сердечным порывам! Как могла она хоть на секунду поверить человеку, который порет такую чушь о принцессах, квестах и мифологических сексуальных похождениях высокопоставленных греков?

«Ты дала слово верить – хотя бы ненадолго», – упрекнул ее внутренний голос.

– Видимо, править Англией королю ужасно скучно. Эдуард все время ищет развлечений. Ему было забавно поручить этот талисман рыцарю, чей конь носит имя из греческого мифа.

– О, конечно, я это понимаю. – Джульетта кивнула, словно все им сказанное звучало очень убедительно. – Чего я не могу понять, это почему вы совершили скачок почти в шестьсот лет и принесли талисман в Канзас.

Он подался вперед, и на лице его выразилось огромное облегчение, словно он рад был случаю подробнее поговорить о своих фантазиях.

– В мои намерения это не входило, уверяю вас. Но когда Дрого Фицболдрик прибег к своей трусливой тактике удара в спину, я вынужден был укрыться в священной дубовой роще, а потом у меня опять не было выбора – мне оставалось только броситься в Первозданную Пропасть, разорвавшую землю на такую глубину, что ни один живущий не видел, что лежит на ее дне.

– Значит, вы так и не смогли уладить дела между королем и Рованвудами, – сказала Джульетта.