Зайдя в Архив, я проверил, чтобы позади меня никого не было, и спустился к окошку. Выглядело место выдачи и приема очень забавно. Огромный металлический круг, больше похожий на срез железнодорожной цистерны, и малюсенькое оконце с решетками. Так и хотелось, чтобы кто-нибудь произнес таким хриплым голос знаменитое — «Ты бы ещё консервных банок насобирал!»

— Приветствую. — Патрикеевич, седовласый пухленький дядька в помятой рубашке, всегда добродушно улыбался, словно был рад видеть всех и каждого: — Зачем пожаловал, дружище?

— Вчера забегал Бальник. Брал одну бумажонку.

— Да… Было дело. — кивнул архивариус.

— Можешь положить на место? — я протянул пакет.

— Без проблем.

— Благодарю. И да… Пометки не ставь, что по данной улике были транши. Окей?

— Не переживай. Не поставлю! — кивнул Патрикеевич, и приняв бумажку, сразу же понес в хранилище.

Хороший мужик! Всё понимает без слов.

Следующим на очереди был заход в кабинет Дунаевской. Нужно взять задание, да уточнить по поводу актуальности рапорта про миссию в поезде.

— Здрасть… — я открыл дверь и заглянул внутрь: — Могу зайти?

— О! Конечно. — Женщина-Пила была сама на себя не похожа. При одном лишь взгляде на меня сразу же расцвела, как восточная лилия…

— Хотел уточнить по поводу заданий на сегодня. Есть что-нибудь?

— Дорогуша, Васильев распорядился, чтобы сегодня вы просто патрулировали город. А завтра надо будет проверить один адресок. Говорят, там незаконно выращивают чечевицу. — голос Дунаевской был максимально мягким и ласковым. А ещё она смотрела на меня, как лиса на кролика… Дичь, какая-то.

— Хорошо… — неуверенно ответил я: — А что насчёт рапорта по субботнему заданию? Что-то писать или не надо?

— Ничего не надо, Дорогуша. — мило улыбнулась она: — Не напрягайся.

— Ладно… Тогда я могу идти?

— Погоди. — Женщина-Пила вышла из-за стола, и приобняв меня за талию, проникновенно посмотрела в глаза: — Олеся всё рассказала… Да, я понимаю твои чувства, милый… Но прости. Я вынуждена отказать. Это невозможно… Моё сердце принадлежит другому. Но ты не огорчайся! Ты ещё молод… У тебя вся жизнь впереди.

— А… Эм… Ага… — я с полнейшим непониманием смотрел на Дунаевскую.

Получена ачивка: «Женщина, как вино…»

+ 3 000 к успеху у дам бальзаковского возраста

— Иди… Не мучай себя. Иди. — драматично оттолкнув меня, прошептала администраторша. ТВОЮ МАТЬ!!! Я не знаю, что произошло, но Критика будет отшлепана!

Кивнув, я поспешил выйти из кабинета, и чуть ли не бегом направился в сторону гаража. Эта красноволосая сучка уже поджидала меня в Волжанке.

— Я не понял. — остервенело хлопнув дверью, произнес я: — Какого черта происходит?! Что ты сказала Дунаевской?! Она вела себя, как типичная шлюха из конца девяностых годов!!!

— В смысле? Так ты же сам сказал, что влюблен в неё! Отец мне все мозги прокипятил, и сказал, что пока я не дам аргументированного ответа, почему не хочу быть с тобой — он не отстанет. А потом ты сказал по громкой связи, что хочешь расцеловать Пилу… Ну, я и подумала, что самым лучшим вариантом будет — соединить ваши одинокие сердца. Поговорив с Дунаевской, я узнала, что она не может ответить тебе взаимность. Она видит, как ты страдаешь, но не можешь с ней поговорить из-за страха быть отвергнутым.