— А уж этого цербера нелегко обмануть, — вскричал Ликсен, — поверьте мне!

— Ну а потом что случилось? — спросила Комарго.

— Возможно, — продолжал Ришелье, — Рыцарь ждал в этом положении, пока все в конюшне не легли спать. Тогда он забрался в главный корпус здания, вошел в комнату княгини, не разбудив ее камеристок. Он бесшумно взломал замок бюро, вынул тысячу луидоров и большой портфель.

— А потом? — спросили дамы, сильно заинтересованные рассказом герцога.

— Потом он ушел.

— Каким образом?

— По крыше. Он пролез в окно прачечной на чердаке, и спустился по простыне.

— И никто ничего не услышал? — спросила Госсен.

— Совсем ничего. Кражу обнаружили на другой день, — ответил князь, — и то тетушка отперла свое бюро уже после того, как Рыцарь уведомил ее.

— Ха… ха… ха! Это уж чересчур! — вскричала Кинон, расхохотавшись. — Петушиный Рыцарь уведомил вашу тетушку, что обокрал ее?

— Да. Он ей отослал на другой день портфель, даже не вынув из него ее облигаций.

— И в этом портфеле, — прибавил Ришелье, — было письмо, подписанное его именем. В письме разбойник просил княгиню принять обратно ее портфель и его нижайшие извинения.

— Он называет себя Рыцарем, стало быть, он дворянин? — спросила Кинон.

— Похоже на то.

— Это не должно вас удивлять, — сказал Таванн, — я уже говорил вам, что он дворянин.

— Оригинальнее всего, что достойный Петушиный Рыцарь очень вежливо сообщал в своем послании, что если б он знал, как мало денег найдет в бюро, то не стал бы себя утруждать.

— Ах, как это мило! — воскликнула Дюмениль.

— Он заканчивал письмо, выражая сожаление, что лишил такой ничтожной суммы такую знатную даму, которой, если понадобится, он будет очень рад дать взаймы вдвое больше.

— Он осмелился такое написать! — вскричала Софи.

— Все было именно так.

— Он очень остроумен, — сказал Таванн, который казался в восторге, — да! Как я сожалею, что не мог привести его сегодня!

— Неужели в самом деле вы его знаете? — спросила Сале.

— Конечно, я имею честь быть с ним знаком.

Насмешливые восклицания раздались со всех сторон.

— Послушать вас, подумаешь, что мы на карнавале, — сказала Кинон.

— Я не шучу, — сказал Таванн.

— Ты говоришь, что он твой друг? — заметил Ришелье.

— Я это говорю потому, что это правда.

— Вы друг Петушиного Рыцаря? — изумился Бриссак.

— Друг, и к тому же многим ему обязанный, — сказал Таванн. — Рыцарь оказал мне одну из тех редких услуг, которых никто никогда не забывает!

— Таванн, да вы насмехаетесь над нами!

— Таванн, ты шутишь!

— Ты должен объясниться!

И вопросы посыпались со всех сторон.

— Позвольте, — сказал Таванн, вставая. — Вот что Петушиный Рыцарь сделал для меня. За шесть часов он дважды спас мне жизнь. Он убил трех подлецов, которые хотели убить меня. Он велел отвезти за пятьдесят лье моего опекуна, который очень меня притеснял. Он бросил на ветер сто тысяч экю для того, чтобы женщина, которую я боготворил и с которой никогда не говорил, протянула мне руку и сказала: «Спасибо вам». Петушиный Рыцарь сделал все это в одно утро.