— Но возвратить свободу этому человеку, личность которого не была в достаточной мере доказана, — значит подвергнуться осуждению публики и расписаться в бессилии полиции!

— Этого требует король.

— Как! Я должен признаться, что не поймал Петушиного Рыцаря? Но ведь известие о его конце распространилось повсюду, и спокойствие вернулось в Париж?

— Так захватите Рыцаря!

— Каким способом?

— Если бы я знал!

— Черт побери! — сказал Фейдо с тихой яростью.

— Вы имеете сведения о похищении молодых девушек?

— Никаких!

— Это случилось третьего дня ночью во время бала!

— Именно. Все поиски оказались тщетными, хотя я сделал все, что только возможно было сделать.

— Сабина Даже была опасно ранена месяц назад и похищена две ночи назад, а вы, начальник полиции, ничего не можете узнать! Это недопустимо!

— Но это так.

— Король этого не допускает.

— Меня обвиняют в небрежности или неспособности?

— Нет, но король хочет все знать… А об этом исчезнувшем агенте, которого судил и приговорил к казни Рыцарь, вы имеете сведения?

— Нет.

— А что дало обещание награды тому, кто отправил вам письмо?

— Оно осталось без последствий.

— Не приходил никто?

— Решительно никто.

— Это странно.

— Так что голова идет кругом!

— А пожар в особняке Шароле?

— Виновник не найден.

— А графиня Потоцкая, исчезнувшая в лесу Бонди?

— Никакого известия о ней. Лес был осмотрен весь.

Маркиз д'Аржансон стоял, не выражая желания садиться.

— Любезный Фейдо, — сказал он, — сейчас же освободите каноника Брюссельского капитула и объясните ему, как вы были обмануты. Теперь последний совет, любезный месье де Марвиль, последний…

— Я слушаю.

— Во что бы то ни стало захватите Петушиного Рыцаря.

И, слегка поклонившись, министр вышел. Начальник полиции проводил его по правилам этикета и, когда министр сел в карету, вернулся в свой кабинет. Он был вне себя от гнева, принялся разрывать рапорты и реестры, срывал бахрому с занавесей, топал ногами, сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони, ходил, садился, вставал, как человек, надеющийся успокоить себя движением. В дверь тихо постучали.

— Войдите! — сказал он.

Вошел посыльный и принес письмо на серебряном подносе.

— От кого? — спросил Фейдо.

— Не знаю. Мне подали это письмо и велели немедля отнести его вам. Человек, принесший его, ждет ответа.

Фейдо де Марвиль распечатал письмо и прочел его. Его мрачная физиономия вдруг просияла. «О! — подумал он. — Это было бы большим счастьем!»

Обратившись к посыльному, ожидавшему приказаний, он сказал:

— Проводите сюда этого человека!

Посыльный поклонился, вышел и почти тотчас вернулся.

XL

Старик

— Войдите, месье, — посыльный отворил дверь и посторонился.

Спустя мгновение на пороге показался человек лет семидесяти, сгорбленный, с белыми волосами, по-видимому, очень смущенный, не смевший идти ни вперед, ни назад и не знавший, что ему делать.

— Войдите! — повторил посыльный.

Старик вошел, и дверь закрылась за ним. Он медленно поднял голову, осмотрелся вокруг с беспокойством, и выражение робости и страха изобразилось на его физиономии.